Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +

— Все, кроме одного: как мне жить, зная, что я бросила тебя…

— Мелодрама, — оборвал меня Хокинс. — Перебор сентиментальщины. Мы должны быть прагматиками.

Самое время быть прагматиком. Особенно в этот момент, когда шаттлы один за другим стартуют с космодрома и зависают над землей на анилиново‑красном фоне восходящего солнца. В моей душе поднялась целая буря чувств — не передать словами, как я была благодарна Джеффу за все, что он сделал для меня; и в то же время меня мучил страх, и я испытывала чувство вины перед Джеффом, и любила его, и все ещё на что‑то надеялась. Я понимала — он прав. Моя воля была парализована.

— Слушай. — Хокинс тронул меня за локоть и повернул лицом к <РВ>. Передняя дверца <РВ> была приоткрыта. На сиденье лежал тот самый дорожный чемодан, который я послала в Кейп с Пенсильванского вокзала. — Пока ты спала, я сходил и получил твои вещи. Тебе бы отобрать семь килограммов, да?

— Уже отобрала, — сказала я, подняла крышку и достала из чемодана пластиковый пакет. — Отобрала, — повторила я, — в мой последний день в Нью‑Йорке.

Другой бы отругал: непрактичная ты дура! Хокинс промолчал. Что было в пакете? Блок французских сигарет, шесть бутылок <Гиннесса>, кларнет да к нему дюжина бамбуковых язычков, дневник, рисунок: А ещё трилистник — эмблема Ирландии, — впечатанный в прозрачный пластик. Джефф подарил мне трилистник на Новый год.

Хокинс закрыл чемодан и бросил его на заднее сиденье.

— Пора тебе к своим, на посадку. А мне за эти два часа надо постараться отъехать от Кейпа как можно дальше, — улыбнулся Хокинс. Он устроился на месте водителя, завел двигатель. — Погнали.

Я села рядом с Джеффом. Дверца сама захлопнулась.

— Не стоит ли выяснить сначала, кому куда на посадку?

— Твой сектор — номер четыре, — ответил Хокинс. — Там пониженный уровень гравитации. Тебя туда определили потому, что ты ранена. — Вездеход покатил по ухабам зеленого поля. Джефф отстегнул кнопку нагрудного кармана и достал сложенный вчетверо лист бумаги. — Они хотят, чтоб я свидетельствовал вместо тебя, в твое отсутствие…

Я уставилась на бумагу, но читать её не стала.

— Как далеко ты успеешь отъехать от Кейпа за два часа?

— Честное слово, не знаю, — пожал плечами Джефф. — Некоторые из этих допотопных ракет накрывают взрывом площадь радиусом в десять километров. Попытаюсь умотать отсюда так далеко, как только можно. И в девять утра оказаться на мягком грунте. А ещё лучше — в стогу сена.

Вездеход катил по гудрону. Мы ехали к воротам сектора номер четыре. У входа в подъемник, на стартовой площадке, толпились несколько десятков человек. Многие из них передвигались при помощи костылей. Некоторые ожидали, когда опустится лифт, сидя в инвалидных колясках. Люди жгли костры, протискивались поближе к огню.

Джефф нажал на педаль тормоза. <РВ> прокатил ещё несколько метров и остановился неподалеку от толпы. Джефф притянул меня к себе и поцеловал в губы. Он был нежен со мной в то утро. Его тяжелые грубые руки дрожали.

— Не надо слов, — сказал он осипшим голосом. — Ничего не надо. Иди.

 

Глава 50. ОГЛЯДЫВАЯСЬ НАЗАД

 

С тех пор минуло более двадцати лет, а я ещё отчетливо помню, словно это было вчера, утренний космодром и себя, опустошенную, подавленную. Меня мучило чувство вины перед Джеффом. Машина уносила его прочь и становилась все меньше и меньше. Она таяла вдали. Я помню запах озона, оставшийся на том месте, где Джефф заводил электромотор вездехода, и голоса людей у меня за спиной. Помню даже, как подурацки позвякивали в моем пакете пивные бутылки в тот момент, когда я развернулась и побрела к толпе, чтобы слиться с ней.

Быстрый переход
Мы в Instagram