— В сущности, мы имеем очень серьезную общественную поддержку, — продолжал Джеймс. — Дело в том, что тысячи и тысячи наших людей являются членами других организаций, чьи программы в той или иной степени близки к нашей. Мы не стесняемся использовать этих людей в своих целях. Наш политический, или, если хотите, идеологический спектр достаточно широк, но мировоззренческий фундамент, на котором мы стоим, определен очень жестко, очень конкретно. Это доктрина о свободе воли и принципах гуманизма. Мы не собираемся закрывать глаза на то, что нынешняя власть постоянно и самым бесцеремонным образом вторгается в частную жизнь гражданина, попирая его права, ограничивая его личную свободу; и это происходит именно в то время, когда массы не в состоянии дать достойный отпор зарвавшейся власти. Мы намерены создать поистине демократическое, с представительством самых широких слоев населения правительство и поставить его под строжайший контроль со стороны средств массовой информации. Вот единственная гарантия того, что гражданам будут обеспечены их конституционные права.

Этот тезис нашел отклик в моей душе. Координаторы, выступающие в теле передаче, что предшествовала референдуму в Сенате, были не на шутку обеспокоены. Чего они боялись? Коварства и могущества лоббистов?

— Но при чем тут я? Я не гражданка США, я даже не житель вашей планеты!

— Вот именно, — сказал Джеймс. — В том и суть. Ваша объективность, ваш опыт существования в совершенно ином социально‑политическом измерении нам и требуются. Со своей же стороны вы можете воспринимать наше предложение сотрудничать с нами как абсолютно честную сделку. Я догадываюсь, что вы собираетесь делать карьеру политика. Не сейчас и не здесь, а потом, когда покинете Землю. Знания, опыт, который вы приобретете здесь, помогая нам анализировать ситуацию, не исключено, очень пригодятся вам в будущем. А люди, с которыми вы сойдетесь у нас, возможно, уже в самом скором времени окажутся у руля власти, и значение вашего тесного общения с ними будет просто трудно переоценить!

— Это лишь в том случае, если вы придете к власти, — бросил реплику Бенни.

Джеймс повернулся к нему на вращающемся стуле.

— Конечно, — ответил он, — — среди нас есть и те, у кого чрезвычайно сильны политические амбиции. Но, думаю, большинство из нас заинтересовано в одном — заменить сегодняшнюю систему на такую, при которой власть служила бы избирателям, а не избиратели — своим избранникам‑диктаторам.

— Вы затеваете революцию? — спросил Бенни.

— Ну, зачем так грубо? — усмехнулся Джеймс.

— А где мы возьмем оружие? — спросил коротышка Рэй, семеня через комнату по направлению к чайнику с пустой чашкой в руке. — Не сражаться же с современной армией ножами и кустарными бомбами?

— Не во всей Америке законы — как в штате Нью‑Йорк, — сказал Рэю Джеймс.

— Спортивное оружие? — спросил Рэй. — Вы имеете в виду винтовки и охотничьи ружья, что ли? Прошу меня простить, но воюйте ими сами.

— Ладно, — подал голос Бенни. — Все понятно. Невада стоит и стоять будет. Там вы приобретете все — от лазерного пистолета до атомной бомбы.

— А как вывезти? — повернулся к Бенни Джеймс. — Граница‑то на замке…

— Если у вас достанет денег на атомную бомбу, достанет их и на ключик от границы, — сказал Бенни.