Эм вставила очередную шпильку в прическу и сверкнула глазами.

— А если бы ты не был Эдвардом Бергом, как бы ты оделся?

— Бессмысленный разговор.

— Ну, Киллиан, почему ты такой скучный?

— Может, потому что мне пять тысяч лет, и разговоры об одежде уже не вдохновляют?

Она вспыхнула и уткнулась в свое отражение. Я снова взял ноутбук. Новых трупов нет, но за ночь было совершенно несколько самоубийств. Кроме того, травматология переполнена — холод и лед. Время переломов и обморожений.

— С каких пор возраст — причина перестать жить?

— С каких пор обсуждение одежды — жизнь? — вздохнул я. — Эмили, что ты от меня хочешь?

— Я просто разговариваю с тобой! — воскликнула она, яростно перевязывая пояс на платье. При этом платье предприняло попытку распахнуться, кимоно же, девушке пришлось отвернуться. Через мгновение она снова развернулась ко мне лицом. Раскрасневшаяся и определенно злая.

— Мы не опаздываем? — задала она новый вопрос.

Я взглянул на часы. Увы, нет. Даже если мы еще минут сорок будет препираться, приедем вовремя.

— Ты еще можешь сказать все, что обо мне думаешь, — уведомил я девушку, складывая руки на груди и с трудом скрывая улыбку.

— Да? — ее глаза потемнели. Сейчас они стали почти синими. Странно. — Ты же понимаешь, что я злюсь, потому что мы расстанемся сегодня?

— Неужели ты не хочешь провести несколько дней с отцом? Исследовать Резиденцию?

Она потупила взгляд.

— Конечно, хочу. Но это другое. Папа ждет меня, я знаю. Но, наверное, он сейчас очень занят…

Я поднялся с места и подошел к ней.

— Сейчас ты ему нужна как никогда, Эмили. Поверь мне.

Она вздрогнула, когда я положил руки ей на плечи.

— Мы так и не поговорили после того как… — прошептала она и запнулась, пряча глаза.

После того, как я оставил ее в постели в одиночестве, вызванный Кэцуми. Сейчас я понимаю, что все к лучшему. Я бы жалел о ночи, проведенной с ней. Наверное. Скорее всего. Черт.

— Милая, — прошептал я, — ты чудесная девушка.

— Но ты меня не любишь.

Она осеклась и, прижав пальцы к губам, вырвалась и отступила на несколько шагов назад, парализованная собственной смелостью, которую расценивала как наглость.

— Эмилия.

— Не называй меня так! Пожалуйста.

— А ты не забивай себе голову глупостями. Ты потрясающе выглядишь, молода, идешь на одно из крупнейших мероприятий города, встретишь отца, которого не видела уже большое количество времени. Вечер обещает быть интересным! К чему портить его слезами?

Она несмело улыбнулась.

— Ты прав. Как всегда…

В пути мы говорили ни о чем. Вернее, Эмили снова задавала вопросы по истории Ордена и Реформы, а я отвечал. После она беззаботно болтала о том, что теперь с большим удовольствием пройдется по магазинам. И что хорошо было бы, если бы тут была Дана — уж она знает толк в моде. И что несмотря на классический вид, я выгляжу вдохновляюще, что темно-синий цвет мне к лицу. Что мои волосы было бы хорошо укоротить, но так тоже сойдет, в них так приятно было бы запустить руку… ой. Мне оставалось лишь слушать и следить за дорогой, радуясь, что в какой-то момент я отказался от легковых автомобилей, полюбив что-то более существенное.

И все же я ждал момента, когда передам ее отцу и спокойно займусь своими делами. В частности, нужно встретиться с Авироной. Я не видел ее в роли Теодоры на крупных приемах. Интересно, какая она в таких условиях, как на нее реагируют окружающие.