|
Невидимые посетители перекликались, перебивали друг друга все громче и громче. Неожиданно стало светло, и взор у него прояснился. Теперь он отчетливо видел каждую мелочь. Да это зал суда! Вот он перелетает через барьер так поспешно, что черная мантия развевается. Выбрасывает ногу в сторону и выбивает автомат из рук незнакомца. Оружие падает на дубовый паркет и отлетает в угол. Он слышит тошнотворный хруст, с которым у террориста ломается рука, яростный вой, видит безумную боль в его глазах, тут же сменяющуюся паническим ужасом. Однако тот, не обращая внимания на изувеченную руку, тянется за автоматом… И вновь Рамзи размахивается. Удар в челюсть, и незнакомец мешком оседает на пол. И вопли.., вопли со всех сторон. В зале поднимается суматоха. В него целится второй, и он бросается наземь, перекатывается, уходит из под огня и одной рукой хватает мужчину за запястье, а другой сдавливает его горло. Тот хрипит, и его автомат задевает за барьер. И снова крики, пронзительные, лезущие в уши, наполняющие зал, терзающие мозг. Третий.., медленно оборачивается, вскидывает автомат и открывает огонь. Один из защитников падает как подкошенный. На белоснежной рубашке расплывается багровое пятно. Следующим выстрелом его отбрасывает на трех женщин, скорчившихся в первом ряду на местах для публики. Террорист стоит лицом к Рамзи, как олицетворение смерти. Рамзи ощущает жар пролетевшей в дюйме от виска пули снова перекатывается, поднимает брошенный автомат и спускает курок. И тупо наблюдает, как мужчину отшвыривает к стене. Кровь заливает панели. А крики все не смолкают. Рамзи дернулся, задыхаясь, и закрыл руками мокрое от пота лицо. Так много крови.., словно прошел кровавый ливень… – Не плачь, Рамзи. Эмма! Сидит на постели и гладит его руку! – Все хорошо. Это дурной сон, совсем как у меня. Не волнуйся. Я не оставлю тебя, пока не успокоишься. – Эмма, – выдохнул он, удивляясь, что еще может говорить, и, свесив ноги с постели, усадил девочку к себе на колени. – Я услышала тебя, – невнятно объяснила она, уткнувшись головенкой ему в плечо. – И испугалась. – Спасибо, что пришла. Мне было очень плохо. Видишь ли, три месяца назад случилась большая беда. Но вот уже несколько недель у меня не было ни одного кошмара. А сегодня… – Жаль, что все вернулось. Что это было, Рамзи? – Мне пришлось убивать, Эмма. Девочка отстранилась и окинула Рамзи пристальным взглядом. Его глаза привыкли к темноте, и он различал каждую черту ее личика. Она глядела спокойно и с абсолютной уверенностью в его непогрешимости. – Значит, так было надо, Рамзи. Они сами виноваты? Он смотрел на малышку, которая столько пережила и повидала в свои шесть лет. Она заслуживает правды. – Да, – кивнул Рамзи, не сводя с нее глаз. – Сами. Ворвались в зал суда с оружием. Хотели освободить торговцев наркотиками, которых уже признали виновными, и стали стрелять в присяжных. Я был вынужден остановить бойню. – Что такое бойня? – Эмма, что ты здесь делаешь, детка? Девочка повернулась к двери: – Мама, у Рамзи был кошмар. Я услышала и пришла помочь. Он видел эту.., бойню. Молли недоуменно моргнула. – Доброй ночи, Молли, – приветствовал Рамзи. – Я уже пришел в себя. Эмма сумела показать мне случившееся немного под иным углом. – Сейчас мы уложим тебя спать, Рамзи. – От меня несет потом, Эмма. Не хочешь же ты водиться с потным мужчиной? – Ничего, высохнешь, Рамзи. И ворсе не так уж сильно пахнет. Девочка зевнула и откинула голову на грудь Рамзи. |
