|
И остановился еще лишь однажды – у своего банка. – Пора в аэропорт, – объявил он, улыбаясь Эмме, – на поиски приключений, мышка. Знаешь, теперь я так же богат, как твоя мама! Он вытащил двадцатку и, заговорщически подмигнув, вручил ее девочке. – Сохрани это для меня, Эмма. Спрячь в надежном месте. Молли покачала головой, но ничего не сказала, наблюдая, как девочка бережно прячет банкнот под крышкой пианино. – Мне что то больше не хочется приключений, Рамзи, – грустно призналась Эмма. – Может, нам удастся купить ей одежду в аэропорту, – озабоченно произнесла Молли. – Вряд ли. По моему, они, кроме футболок, ничего не продают. Да и времени у нас нет. Купим ей футболку и позаботимся о новом гардеробе в Чикаго. Глава 13 Ни звука, ни шороха.., плавное скольжение пальца, осторожное, почти ласкающее поглаживание курка, и только потом шелест разрываемой бумаги. Грудь нарисованного мужчины взорвалась, острые края взметнулись над огромной дырой. Запахло гарью. Гюнтер удовлетворенно кивнул и отвернулся. – Неплохо, – пробормотал он. – Что значит неплохо? – осведомилась она, подходя к мишени. – По моему, идеально. Насмешливо подняв брови, она наблюдала, как Гюнтер продувает дуло «спэниш стар тен» – одного из крайне редких в Америке европейских автоматических пистолетов десятого калибра, как с необычайной гордостью заявил он когда то. И добавил, помнится, что из всех его знакомых только он владеет этим оружием и то потому, что никогда из него не промахивается. Гюнтер снова подул. Разумеется, никакого дымка не было, жест скорее служил символическим напоминанием о бандитах Дикого Запада. Он раздраженно обернулся, но ничего не ответил. – Не нравится быть идеалом, Гюнтер? – поддразнила она, легко пробежав пальцами по его руке и нежно погладив барабан пистолета. Гюнтер упорно молчал. Опять она пытается свести его с ума! Он прекрасно видел все ее уловки, но с каждым разом ему становилось все труднее оставаться безучастным, не обращать внимания, не отталкивать ее, хотя бы едва заметно. Но Гюнтер не настолько глуп. Как бы она его ни провоцировала, он не имеет права и пальцем до нее дотронуться. Нет, он ничем себя не выдаст. Кстати, он интуитивно чувствовал, что сам мистер Лорд наслаждается этими играми и, пожалуй, даже поощряет ее. Возможно, и сейчас стоит в глубине галереи, наблюдая, с незажженной тонкой сигаретой во рту – привычка, которую он приобрел год назад, когда бросил курить. Гюнтер медленно отстранился, поигрывая пистолетом. Ему нравилось ощущать холод гладкой стали в теплой ладони. Она, смеясь, покачала головой: – Боже, как ты вцепился в свой пистолет, Гюнтер! Да что это с тобой? Воображаешь, что это женщина? – Нет, – отчетливо выговорил он, – мой рабочий инструмент. – Гюнтер вежливо кивнул, отвернулся и, – на секунду приостановившись в дверях галереи, обронил: – Мистер Лорд весьма его ценит. Она недоуменно уставилась на него, но тут же согнулась от хохота. – От души надеюсь, что ты ошибаешься. Гюнтер сжал челюсти. По щекам поползла предательская краска. Он понимал, что причины смущаться нет, но все таки сгорал со стыда. И ненавидел себя за это. Вдруг из темноты донесся мягкий, бархатистый голос: – Гюнтер, ты прав. Я очень высоко ценю и тебя, и твое оружие. Почему бы тебе не почистить пистолет? Сегодня ты здорово потрудился. – Да, сэр. Мейсон Лорд проводил взглядом телохранителя и обернулся к жене. – Опять изводишь бедняжку Гюнтера. |
