|
Не так давно на нем была тюрьма для очень плохих людей. – Какой красивый замок! Я бы хотела посидеть в такой тюрьме. – Я читала, что заключенных кормили на убой, чтобы они обленились, растолстели и не смогли сбежать, Должно быть, им ничего не давали, кроме сосисок и бобов. Глаза Эммы загорелись. Рамзи широко улыбнулся девочке в зеркало заднего вида. – Знаешь, Эм, они не жарили сосиски над камином. Просто варили. – Фу! Рамзи свернул на Синик драйв, в живописный старинный район города Си Клифф. – Наши дома почти у залива. Мой самый последний в ряду. – Я знаю, что федеральным судьям платят неплохо, но не настолько же! Наверное, эта лачуга обошлась в целое состояние. – Верно, однако я ее не покупал. Получил от деда с бабкой вместе с немалым наследством. Конечно, я не так богат, как вы, но и не бедствую. Зато вид отсюда невероятный. Когда нибудь мы вернемся, Эмма, и устроим барбекю. Нажарим мяса, сядем на заднем дворе и станем смотреть, как туман окутывает город. Он плывет с моста «Золотые ворота» и напоминает мягкие длинные щупальца осьминога. Я всегда любил туман. И здесь есть даже пианино, старый кабинетный рояль, который любил дед. Жаль, что ты его так и не узнаешь. Он был прекрасным человеком. Не успел Рамзи открыть дверь, как в нос ударила острая вонь. Странно, пахнет гнилью. Что случилось? Он ступил в гостиную и отшатнулся. Комната была разгромлена. Музыкальный центр сбросили на пол и растоптали. Повсюду валялись компакт диски. Мебель поломана. Рамзи на негнущихся ногах прошагал в кухню. Дверца холодильника открыта. Немногочисленные запасы еды на полу, разбитая посуда, выдвинутые ящики и разбросанное повсюду столовое серебро. Из шкафчиков все было вытряхнуто. – Не входи, Эмма, – предупредил он. Молли тихо застонала, обнимая дочь. Пройдясь по дому, он убедился, что и остальные комнаты не в лучшем виде. Наконец Рамзи добрался до кабинета, отделанного великолепными дубовыми панелями. Антикварное бюро с выдвижной крышкой изуродовано, ящички переломаны, бумаги разорваны. Под ногами шуршат книги. Любимое кожаное кресло вспорото ножом. У рояля отпилены ножки и вырваны клавиши. Негодяй не поленился даже выдрать струны. Чудовищный хаос. Что они искали? Доказательства его связи с Молли и Эммой? – Простите, Рамзи, – горестно прошептала Молли. – Это все из за нас. Лишь через несколько мгновений он полностью осознал сказанное и, повернувшись, сжал ее плечи. – Говоря по правде, до сих пор я ощущал не только безумный гнев, но и жалость к себе. А сейчас понял, что, как бы ни было дорого для меня это место, Эмма значит больше, чем все сокровища мира. Вам ясно, Молли? – Да, но в толк не возьму, зачем им это понадобилось. Они могли просто обыскать все, если хотели знать, какие у нас отношения. К чему было все уничтожать? – Я тоже не понимаю, однако непременно выясню, и тогда пусть поберегутся. Кто то мне за это заплатит. – Надеюсь. Молли наклонилась и, подняв атлас с вырванными страницами и смятым переплетом, попыталась привести его в порядок. Вид при этом у нее был совершенно потерянный. Рамзи осторожно взял у нее книгу. – Помогите мне собраться, и мы уедем. Я позвоню кое куда из автомата. Но у него не осталось ни одной целой вещи. Даже кожаная сумка, подарок родителей на Рождество, была располосована. Из телефона автомата на углу Рамзи позвонил в бюро обслуживания квартир, Диллону Савичу, Вирджинии Тролли, сотруднице полицейского департамента Сан Франциско, и заказал авиабилеты. И остановился еще лишь однажды – у своего банка. |
