Внутри было светло — на лестничной площадке зияли дыры, от крыши мало что осталось. Пахло пылью, старыми газетами и обоями. По разбитым ступенькам я осторожно поднялся на второй этаж. Никого. Я двинулся дальше.

Бобо я нашел на третьем этаже, в квартире справа. Или в остатках квартиры справа. Бобо спал за огромным картонным ящиком. Возможно, Бобо в этом ящике иногда ночевал.

Бобо спал в странной неудобной позе — со стороны это больше напоминало позу трупа, приваленного к стене.

Рядом с Бобо на полу на газете, рядом с обычными наркоманскими причиндалами, лежал почти полный шприц с желтоватой жидкостью. Маловероятно, чтобы такой, как Бобо, ввел наркотик не до конца. Скорее всего он вырубился после первой дозы в момент готовки второй.

— Бобо! — окликнул я.

Поскольку он не отозвался, я потряс его за плечо.

Он легонько застонал. Глаза на мгновение приоткрылись, но веки тут же бессильно сомкнулись.

— Бобо, проснись! С тобой все в порядке?

— Мыыыыыы.

— Ах ты Господи! Бобо, держись, я сейчас вызову «скорую помощь»!

Я вынул из кармана переговорник, который был при мне на случай, если бы Брекстон появился на Хьюсон-стрит.

Мои громкие причитания оживили Бобо.

— «Ско-ра-я» — ни-ни! Ни-ни! — выдавил он из себя по слогам, кое-как приподнялся и сел. Затем медленно поднял руки и потер ладонями лицо. — Ты кто? Я тебя зна-ю?

— Я друг Мартина Гиттенса. Я был на днях в мусоросборнике.

— А, помню, — сказал Бобо. — Это ты меня по яйцам…

— Нет, не я.

— Гад ты! Прямо по яйцам дубинкой! Гад!

— Да не я, не я!

Он устало закрыл глаза.

— Ладно, ладно, — проворчал он. — Я на тебя зла не держу. Дубинкой по яйцам — это ж такой пустяк!

Любопытно, что это у него желтенькое в шприце. Героин?

Бобо, не открывая глаз, вяло пошарил кругом рукой.

— Мужик, дай прибор.

— Я, дружок, полицейский! Нашел кого просить.

— Арестовывать будешь?

— Нет.

— Тогда дай мой прибор.

Он снова слепо поискал вокруг себя.

— Извини, Бобо, я тебе не помощник.

Он молчал — возможно, вырубился. Однако секунд через двадцать, по-прежнему не открывая глаз, спросил:

— Чего пришел-то?

— Ищу Брекстона.

— Так я и думал. Слышал про Рея?

— Я Рея видел. Убитым. Поэтому Брекстона и разыскивают.

— Вы, засранцы, угробили Рея.

— Мы ни при чем. Его Брекстон застрелил.

— Как скажешь, начальник… Так ты сюда за Брекстоном? А его тут нету.

— Я пришел с тобой поговорить.

— Ну? Об чем?

— О Брекстоне. Ты знаешь, где он сейчас?

Бобо приоткрыл глаза и, тупо глядя перед собой, с нездоровой ухмылкой бормотнул:

— Может, и знаю. А может, не знаю. Я не знаю, знаю я или не знаю.

— Бобо, не придуривайся! Если захочу, я тебя живо в кутузку спроважу!

— Ты ж сказал — не арестуешь! Слабо тебе. Гиттенс не позволит. Он меня защи… защищевает…

— Ах вот оно как.

— Ах вот оно так! И ты, начальник, мне помогать должен. Давай! — Он показал подбородком на прибор.

Хотя шприц был на расстоянии метра от Бобо, этот метр сейчас равнялся километру. Немыслимое, непреодолимое расстояние.

— Бобо, я не имею права! — сказал я.

— Тебя как зовут?

— Трумэн.