Однако в Лонгледж-Хилле почти все мужчины, независимо от их общественного положения, уважают мисс Олдридж и восхищаются тем, что она сделала с собственностью отца. Как он убедился, подслушав ее разговор с капитаном Хьюзом, с ее мнением считаются. Она имеет влияние на окружающих.

И все же Алистера не покидало чувство, что она растерянна и уязвима, что ее обидели или разочаровали и что он обязан ей как-то помочь.

И не потому, уверял он себя, что хрупкая, слабая леди попала в беду, а просто ему необходимо привлечь ее на свою сторону. Землевладельцы прислушиваются к ней, так что мотивы у него чисто деловые.

— Чтобы подготовиться к своей миссии, — сказал он, — я внимательно прочел, среди прочего, работу мистера Джона Фэри «Общий обзор сельского хозяйства и минеральных запасов в Дербишире». Мистер Фэри называет вересковые пустоши «ядовитыми и бесполезными». И хотя должен признаться, вид этой местности не восхищает меня, я не назвал бы ее безобразной или отвратительной. Скорее драматической.

— Вы стараетесь сделать мне приятное, — сказала она, настороженно взглянув на него.

— Мисс Олдридж, у меня на это не хватит терпения. В вашем присутствии я забываю о правилах поведения.

Она улыбнулась, и у него потеплело на сердце. Едва ли когда-нибудь в жизни ему приходилось встречаться с таким смертоносным оружием, как ее улыбка.

— Ваше поведение безупречно, — заявила она. — От кого-то я слышала, что вы принадлежите к дипломатическим кругам.

— Вам, очевидно, было бы гораздо приятнее, если бы я провел сегодняшний день с царем в Санкт-Петербурге, — предположил он.

— Я знаю местечко потеплее, — сказала она.

— Преисподняя? Она рассмеялась.

— Нет, Калькутта или Бомбей.

— Ну разумеется. Там, если бы я не умер сразу от теплового удара, можно было бы умереть от какой-нибудь заразы.

— Я не хочу, чтобы вы умерли, — сказала она. — Я хочу, чтобы вы были живы, здоровы и процветали — но где-нибудь в другом месте.

— Отвернись ваш грум на мгновение, вы могли бы сбросить меня с утеса, — заметил он. — Сбылось бы предчувствие моего слуги и предсказание моего отца, уверенного в том, что я плохо кончу. И все были бы счастливы.

Улыбка сползла с ее лица.

— Почему ваш отец так думает?

— Отец считает, что содержать меня слишком дорого и хлопотно, — ответил он. — Так оно и есть на самом деле.

Она медленно обвела его взглядом от тульи его изящной шляпы до носков высоких сапог с отворотами.

— Да, обходитесь вы дорого.

Алистер вспыхнул под ее пристальным взглядом, хотя был уверен, что одежда его безупречна. Но тут он заметил грязь на своих хорошо начищенных сапогах и вспомнил, что пола плаща падает не совсем прямо. Быть может, это из-за его проклятой ноги. Она стала короче второй, хотя портной убеждал его в обратном. Уж лучше бы ему надеть плащ для верховой езды, в нем это меньше заметно.

Она вопросительно посмотрела на него.

— Речь идет не только о моей одежде, — сказал он.

— Разумеется. Ведь есть еще дорогостоящие танцовщицы.

— Да, что-то в этом роде. И судебные иски, места предварительного заключения для должников. И… всего не перечесть.

— Судебные иски, долги. Ну и ну! Чем дальше, тем страшнee.

— Но я исправлюсь, — заявил Алистер. — Строительство канала является абсолютно респектабельным делом.

— Тем не менее у вашего слуги дурные предчувствия.

— Это относится не к каналу, а только ко мне.