Она торопливо, чтобы не передумать, принялась писать письмо.

На это не потребовалось много времени, и она, закончив, отправилась на поиски отца, чтобы он подписал его.

Если верить Бентону, то сегодня мистер Олдридж едва ли ушел далеко. Утром ему доставили какие-то новые разновидности растений из дальних краев, и их состояние чрезвычайно его тревожило.

Она нашла отца в зимнем саду. Он сосредоточенно разглядывал какой-то жалкий экземпляр не подлежащего опознанию растения. С ним находился капитан Хьюз, который пытался сделать невозможное: вести с ним нормальную беседу.

Она поздоровалась с капитаном и, извинившись за вторжение, сказала:

— Папа, подпиши, пожалуйста, эти два письма.

— Да, моя дорогая. Подожди минутку.

Когда дело касалось отца, «минутка» могла означать «не в этой жизни» или, возможно, «вообще никогда».

— Дело не терпит отлагательства, папа, — сказала Мирабель. — Нам нельзя терять времени. Письма должны быть отправлены экспресс-почтой.

Оторвавшись от созерцания растения, отец удивленно повернулся к ней.

— Силы небесные! Что случилось?

— Тебе не следует тревожиться, — сказала она. — Я все держу под контролем. Только, пожалуйста, подпиши письма. Моя подпись не имеет силы.

Поскольку он постоянно записывал свои наблюдения, перо и чернила в зимнем саду всегда были под рукой. Прежде чем поставить свою подпись, он не просто с отсутствующим видом пробежал текст письма, как делал это обычно, а внимательно прочел.

А прочитав, не сразу взялся за перо. Вместо этого он поглядел на нее тем же испытующим взглядом, каким разглядывал ослабевшее новое растение.

Мирабель не сомневалась, что никто, тем более Сильвестр Олдридж, ни за что не догадался бы по выражению ее лица, что всего несколько часов тому назад она лежала голая в объятиях третьего сына герцога Харгейта, бесстыдно соблазнив его.

— Не думаю… — начал он, но не договорил, потому что в этот самый момент в зимний сад вбежал раскрасневшийся и запыхавшийся Доббс — лакей капитана Хьюза.

— Прошу прощения, сэр… сэры… мисс, но мистер Нэнкарроу приказал мне как можно скорее отыскать капитана.

— Выкладывай, — прервал его капитан. — Что стряслось?

— Мистер Карсингтон, сэр. Он сбежал.

— Ну что ж, — сказал отец и подписал письма. Мирабель, вытаращив глаза, смотрела на слугу.

— Ты, случайно, не спятил? — обратился капитан к Доббсу. — Этот человек слишком серьезно болен, чтобы убежать. Скорее всего он гуляет, зашел слишком далеко и заблудился или упал от переутомления.

— Не похоже, сэр. Он уехал вместе с Кру, и они взяли своих лошадей.

— И никто пальцем не пошевелил, чтобы их остановить? Почему Нэнкарроу не послал за мной сразу же, как только узнал об этом?

— Он так и сделал, сэр. Но он сам только что узнал об этом. Ему сообщили из конюшни. Сначала мы подумали, что это очередная шутка конюхов. Но когда я поднялся в комнату мистера Карсингтона, все его вещи были упакованы, а окно открыто.

— Окно? Только не говори мне, что этот человек спустился по канату из связанных простыней.

— Нет, сэр. Нынче утром мистер Винс притащил приставную лестницу, чтобы проверить водостоки на крыше, и, должно быть, забыл ее убрать, потому что она стояла там, сэр, прямо под окном мистера Карсингтона.

Он вскрыл конверт дрожащими руками. А прочитав письмо, яростно выругался.

Он встал. О том, чтобы снова заснуть, не могло быть и речи. Некоторое время он мерил шагами комнату, потом позвал слугу и приказал ему собираться в дорогу.