Сьюзен поднялась вверх по берегу и пошла к торговой зоне, где были забегаловки, авторынки и перекрестки со множеством светофоров. Уже почти совсем стемнело, ей хотелось есть, а энергетические батончики порядком надоели. Здесь не было тротуаров, и ей казалось, что она все вокруг видит впервые – мигающие светофоры, машины, указатели, огни и ярко освещенные витрины. Она уловила запах жареной курицы, но, потратив последние центы на билет, сейчас ничего не могла купить. Голод становился все ощутимее. Сьюзен шла уже несколько часов. Она прошла мимо восьмидесяти «Уендиз», сотни «Тако Белз», семисот «Эксонз» и наконец подошла к девятисотому «Макдоналдсу» и решила зайти в туалет.

Направляясь в ресторан, она заметила, как через служебный ход вышел человек и выбросил на помойку полный поднос нераспроданных бургеров в обертках. Сьюзен поняла, что ей представился шанс. Она подошла к помойке, ловко запрыгнула внутрь мусорного контейнера и стала набивать сумку теплыми чизбургерами в обертках. Добыча. Тут она услышала приближающиеся голоса. Сьюзен бросила сумку наружу, сжалась в комок под закрытой правой крышкой и стала прислушиваться к болтовне подростков.

– Вот закроем лавочку, и пойду в бар. Пойдешь со мной?

– Она все еще на тебя обижается?

– Ни капли!

Второй говоривший бросил в бачок два мусорных мешка, которые скатились к ногам Сьюзен.

– Я заплатил за ее татуировку, и теперь она очень мила со мной…

Бум!

Крышка бачка с грохотом захлопнулась. До Сьюзен донесся приглушенный разговор о женщинах, и потом она ясно услышала, как крышку у нее над головой запирают на ключ.

Глава десятая

– Подумай только, какими красивыми мы будем, когда ты проснешься.

– Мам, но ведь терпеть все это приходится мне, а не тебе.

– Сьюзен Колгейт, я чуть не разорилась, чтобы исправить твою челюсть, и теперь не время быть неблагодарной. А сейчас возьмись за мой палец и считай обратно от ста.

Сьюзен взялась за палец Мэрилин и принялась считать: «Сто, девяносто девять, девяносто восемь, девяносто семь…» – и закрыла глаза. Когда она открыла их, в комнате было прохладно и сумрачно. Мэрилин сидела в углу и курила. Докурив сигарету ровно до половины, она загасила ее и прикурила другую («Курить окурки вредно, дорогая»). Подняв голову, она заметила, что Сьюзен открыла глаза: «Ах ты, моя сладкая! Вид у тебя просто сказочный», – и она, вся лучась от гордости, бросилась к Сьюзен, лицо которой было сплошь в кровоподтеках – синих, оливковых и желтых, – ее челюсть была разломана, снова собрана и теперь перебинтована.

Сьюзен ощупала свое лицо, казавшееся чужим, как резиновая маска-страшилка. На носу была шина.

– Мбой ндос! Что случилось?

– С днем рождения! Мне тут как раз подвернулся доктор, который заодно исправил тебе и нос. Мы будем выглядеть потрясающе.

– Нды ндала им изурондовать мбой ндос?

Голос звучал приглушенно, как будто на нее навалили целую кучу ковров.

– Изуродовать? Ну, это ты уж слишком. Теперь у тебя будет замечательный носик, не хуже, чем у ДженниЛу Уилер, «Мисс Арканзас».