Я не знала, как отнесется к ней Максим, не найдет ли ее утомительной. Но это не имело значения. Она мне понравилась, мне была по душе ее открытость. К тому же она не задавала никаких вопросов о нашей прошлой жизни и готова была принять нас такими, какие мы есть в этот момент.

Мы вышли в залитый солнцем сад.

- Его фамилия Лавледи, - позвонила она мне в тот же вечер. - Должно быть, вы согласитесь, что это прелестная фамилия для гинеколога. Моя племянница говорит, что он блестящий специалист, лучшего не сыщешь, внимательный и все такое, я думаю, это как раз то, что вам надо. И в то же время не станет подлаживаться и 'льстить, скажет вам то, что есть.

- Я тоже думаю, что это мне подойдет.

- Надеюсь. Теперь - как его найти. Он, к счастью, живет не на Харли-стрит, это такая ужасная улица, а в Кенсингтоне - симпатичном, тихом квартале. - Банти продиктовала мне адрес и номер телефона. - Я могла бы предложить вам отправиться туда со мной, я не против провести денек в городе, если бы вы только попросили об этом, но я полагаю, что вы предпочтете поехать одна, не так ли?

- Да, думаю, что так, Банти. Но все равно спасибо.

- Не за что. А сейчас не переживайте, голубушка. Что будет, то будет, рассуждайте философски. Хотя, конечно, мне-то легко так говорить. Желаю удачи.

Я записала фамилию и номер телефона на клочке бумаги; услышав на лестнице шаги Максима, я сунула бумажку в карман, как будто бы в чем-то была виновата. Я чувствовала себя виноватой. Я не понимала, почему именно, но я хотела сохранить все в секрете, ничего ему не говорить. Если доктор заявит, что он хотел бы повидать также Максима, я просто скажу, что это невозможно, и поставлю крест на всем деле. Кажется, здесь говорила моя гордость. Мы никогда в последнее время не вели разговоров о детях.

Я тщательно обдумала, каким образом сообщу Максиму о своей поездке в Лондон, мысленно оттачивала фразы и аргументы, иногда даже проговаривала их. Для этого нужно выбрать подходящий момент и сказать как бы между делом, скажем, выходя из комнаты, как о чем-то весьма малозначительном.

После того как Банти дала мне имя и адрес доктора, я не могла думать ни о чем другом, мне казалось это очень срочным, я не могла ждать. В разгар обеда я вдруг выпалила:

- Максим, я хочу съездить в Лондон.

Он удивленно поднял голову.

- Ты никогда не хотела ехать в Лондон. Ты его ненавидишь, особенно в такую погоду.

- Да, это так, но я хочу сказать, что мне надо съездить, я должна купить кое-какую летнюю одежду, некоторые вещи для дома...

Я поняла, как может чувствовать себя женщина, которая лжет для того, чтобы встретиться с любовником. Я подумала, что Максим что-то заподозрит. Пожалуйста, сказала я про себя, пожалуйста.

- Ты хочешь, чтобы я с тобой поехал?

- О нет! - слишком быстро ответила я. - Нет-нет, тебе будет очень скучно.

- Да, верно.

- Ты только подвези меня до станции. Я поеду рано утром в один из будних дней на следующей неделе.

- Отлично. Очень хотелось бы получить весть от Фрэнка и узнать, готов ли он приехать сюда и стать совладельцем фермы и лесных угодий. Мне нужен его совет.

Я почувствовала облегчение и пустилась в обсуждение вопроса, демонстрируя живой интерес к теме, боясь, как бы разговор снова не вернулся к поездке в Лондон. Тем более что говорить о Фрэнке было не столь уж трудно.

Зато не так-то просто оказалось осуществить то, что мне хотелось сделать не откладывая. Я позвонила доктору, мне сказали, что записаться к нему на прием можно только на следующий месяц.

- О, я не знала об этом... хотя я понимаю... что тут поделаешь... а мне так нужно попасть к нему, - пробормотала я.

К стыду своему, я почувствовала, как дрожит мой голос, в котором звучат нотки отчаяния. Я даже сама не подозревала, насколько важным это для меня стало.