И вот он - дом с медной дощечкой на двери, показавшейся мне сделанной из золота, на которой начертаны металлические буквы. Старинный лифт доставил меня на нужный этаж.

- Вы не могли бы подождать в приемной, миссис де Уинтер? Доктор Лавледи скоро будет.

Я была ничуть не против, я была счастлива ждать здесь, в этой прохладной, с высоким потолком, комнате, наполненной тиканьем часов, куда долетали отдаленные крики детей и слегка попахивало антисептиком и лавандой. Я даже не притронулась ни к одному из лежавших журналов, не стала смотреть ни газеты, разложенные на столе, ни рисунки, висевшие на стенах. Я просто хотела спокойно посидеть.

- Миссис де Уинтер?

Он был моложе, чем я ожидала, рыжеволосый, крупный. Он смотрел мне прямо в глаза, и я почувствовала, что он оценивает и изучает меня.

Я села, ощутив внезапную слабость, положив руки на колени и крепко сжав ладони.

И начала отвечать на вопросы.

Глава 15

На углу, недалеко от станции метро, пожилая женщина продавала фиалки: она сидела на маленьком складном стульчике, подставив лицо солнцу, я купила у нее букетик, дав ей солидную сумму, и ушла, не взяв сдачи. Я приколола цветы брошью на лацкан своего жакета. Они завянут и умрут еще до вечера, ну и что из этого, пока они живые и свежие и очаровательно пахнут. Они напомнили мне о лесе, растущем выше дома, о крутых прохладных берегах ручья, бегущего с холма через сад.

Я снова шла по горячим, освещенным послеполуденным солнцем улицам, я шла, хотя мне хотелось танцевать, бегать и кружиться, останавливать прохожих, просить их о том, чтобы они потанцевали вместе со мной.

- Вас что-нибудь беспокоит? - спросил он. Я снова слышала его дружелюбный, спокойный, будничный голос. - Если не считать вполне объяснимой тревоги из-за того, что не происходит зачатия.

- Нет, - ответила я. - Меня ничего не беспокоит. Ведь то, что меня беспокоило, было ненастоящим, разве не так? Неприятные переживания из-за венка, шепчущие голоса и прочие фантазии - теперь это позади, я выбросила их из головы в тот же вечер, когда Максим дал мне прочитать письмо Фрэнка с сообщением о покупке Коббетс-Брейка; я словно видела, как они достигают темной воды Босфора и тонут, погружаясь в глубину, и с тех пор я не вспоминала о них.

- Ничего не беспокоит.

- У вас хороший аппетит? Сон? Много ли такого, что вы любите делать?

- Ода.

Я рассказала ему о доме, о саде, о тех радостях, которые переживаю, и он выглядел удовлетворенным, все время кивал и делал какие-то пометки на бумаге. Я чувствовала, что он доволен и что это важно для меня, как будто это непременно означало, что его заключение будет благоприятным.

Я нервничала, но вовсе не из-за того, что меня осматривают или задают вопросы - к этому я относилась спокойно, меня этому благоразумно научила мать, - а по причине важности заключения. Казалось, все висит на тончайшей нити в этой слабо освещенной, тихой комнате с лепным потолком, высокими зашторенными окнами, солидного вида письменным столом. Доктор Лавледи не торопился с выводами, наступила пауза, в течение которой он обдумывал то, что я рассказала, делая какие-то пометки на листке.

Проходя мимо музейных фасадов, я снова и снова проигрывала в голове всю сцену, как бы наблюдала ее со стороны, словно повторно прокручивала и просматривала кинопленку. И мне все было недостаточно этих просмотров, я хотела удостовериться в том, что это отложилось в моей памяти навечно. Я знала, где находилась, но шла, ничего не видя и не слыша.

Он откинулся в кресле назад, свел вместе кончики пальцев. Я обратила внимание на то, какие у него ухоженные руки, на них было приятно посмотреть.

- Конечно, - сказал он, - полной уверенности нет. Надеюсь, вы понимаете. Это сфера, где действуют тонко сбалансированные, весьма чувствительные механизмы. Я часто задаюсь вопросом: при всех прочих равных условиях играет здесь роль простой случай или же нечто другое? Но вам следует помнить, что природа на вашей стороне, а это такая могучая сила.