— Мы спасемся, Кхорнья, вот увидишь. За нами придут с минуты на минуту. Просто уверен, корабль послал дополнительные флиттеры. Животных поймали и волокут их сейчас на корабль, в специальные камеры с решетками. А как ты думаешь, откуда они вообще тут появились? Никогда таких чудиков не видел…

— Мак определил, что они говорили на древнем языке Терры, — ответила девушка, не слишком вникая в болтовню Таринье. Руны в этом участке пещеры казались намного древнее и бледнее, чем те, которые встречались раньше, а дальше стены вообще были голыми. — Может быть, они прилетели из какой-нибудь брошенной космической колонии.

— Полной существ, которые не умеют стричь волосы и пользоваться лазером, но способны путешествовать в космосе? — скептически спросил Таринье. — Маловероятно. Давай же, напряги извилины!

— Что я и делаю. — Акорна взяла его за плечи и мягко развернула в обратную сторону. — По-моему, твои способности лучше пригодятся Маку. В конце концов, ты единственный из нас, для кого линьярский — родной язык.

Едва Таринье скрылся из виду, она почувствовала, как что-то пушистое трется о ногу. РК решил составить ей компанию. К счастью, молча. Девушка улыбнулась коту, открыла разум и приложила ладони к стенам пещеры. Она медленно шла по коридору вдоль стен, не забывая каждые два шага оставлять пирамидки из камней. Закончив с одной стороной коридора, она прошлась обратно по другой, стараясь дышать как можно ровнее и глубже. Легче всего ей далось определение минерального состава: известняк с прожилками кварца и меди, базальт, залежи азурита и аметрина — разновидности кварца, содержащего аметисты и цитрины.

Понемногу приходило ощущение того, что находилось под ними — сначала вблизи, а потом все дальше. Камень, камень, камень, песок и… вода! Много текущей, подвижной воды, глубоко, очень глубоко под ногами. По одну сторону от Акорны были грязь и камни, гранит обвалившихся горных склонов. По другую — то, что она и надеялась найти… легкий разреженный воздух смешивался с чем-то другим, непонятным, хотя по-прежнему присутствовал и камень. Ее сенсорные впечатления перебивались эмоциональными. Огорчение… нет, что-то более глубокое… разочарование… отвращение… и страстное желание… Желание чего? — подумала Акорна. Любви? Пищи? Оно было похоже на эмоции ребенка, который хочет к маме. По интенсивности чувство было схоже с впечатлениями, полученными Акорной на Кездете, — сильное эмоциональное потрясение детей, чьи родители стали жертвами войны, слепая ярость, толкнувшая их на борьбу против угнетателей, которая привела к еще более унизительному рабству. Но в отличие от Кездета в нынешнем сплетении эмоций не было настоящей ярости. Злость — да, много злости. Уставившись перед собой, Акорна сосредоточилась и задышала глубже.

Внезапно коридор затопило светом. На стенах, исписанных рунами, проявились и ожили голограммы — разнообразные картины, истории и сценки разыгрывались сами по себе, петляя вниз по коридорам. Но едва потрясенная девушка принялась звать Таринье и Мака, как стены потемнели, стали холодными, иероглифы замерли. От видений, только что возникших перед Акорной, не осталось и следа. Тогда она снова осторожно попыталась вызвать картины, потянувшись к ним мысленно и эмоционально. Девушка шла, в возбуждении забыв о камешках, которыми отмечала свой путь, об обвале, о друзьях, забыв все, кроме волшебного действа, разворачивающегося вокруг нее, испытывая непреодолимую потребность добраться до начала, до самого истока и понять, что происходит.

В тупике, которым заканчивался туннель, с потолка словно лился целый «водопад» историй. Подойдя ближе, Акорна обнаружила, что это вовсе не тупик. В стене были вырублены каменные ступени, украшенные петроглифами и рунами, — они и образовывали русло для стремительного потока видений.