— Они хотят любой ценой задержать нас в Пекине, — стал объяснять Вао, — чтобы дать своим товарищам побольше времени вырвать признание у Торесена.

— Ну, это у них черта с два получится! — воскликнул Майк, увлекая своих друзей за собой. — Вперед, надо с этим кончать!

Через пятнадцать минут бой был закончен. Насчитали двадцать три трупа нападавших и четырнадцать — оборонявшихся полицейских. Более половины из этих четырнадцати человек погибли от двух взрывов, которые Духи Ночи устроили перед нападением на здание.

Фрост поднялся наверх, к лаборатории, чтобы разыскать Элизабет, и с радостью обнаружил, что она жива-здорова. Ей удалось удалить осколок стекла из раны лаборантки и перевязать ее.

— Все в порядке, — обратилась она к капитану. — Кровотечение я остановила, она будет жить. Останется шрам, но девушка со временем забудет, откуда он у нее.

— Не всегда шрамы забываются, — заметил ей на это Хэнк, думая о той призрачной границе, которая отделяла физические шрамы от моральных. — Даже когда они исчезают с тела. Уж поверьте моему опыту…

Правда, его жизнерадостное настроение несколько омрачил тот факт, что они снова летели на “Отчаянном” — Майо-Гуанци. Капитан пытался переубедить себя, доказывая упрямому внутреннему голосу, что ничего же не случилось во время перелета из Кантона в Пекин, но тот не хотел и слушаться, нашептывая подробности всяких авиакатастроф…

Хэнк сидел на борту самолета, уносящего его. Майка и Вао все дальше и дальше в глубь таинственной страны и предавался философским размышлениям. Какое еще испытание готовила ему судьба? Жизнь и смерть представляли собой две стороны одной монеты и пока ему удавалось, подбрасывая монетку, выигрывать жизнь, в то время как ко многим его товарищам судьба была не так благосклонна…

Фрост задумчиво посматривал в иллюминатор на исчезающие внизу огни Пекина, надеясь, что удача улыбнется ему еще хоть раз.

— Капитан, я вам не помешал? — подошел к нему Линь.

— Нет, Вао, не помешал. Ты что-то хотел мне сказать?

— Да. У меня для вас сюрприз. Небольшой подарок.

— Неужели это вежливый способ сообщить мне, что самолет падает и мы все сейчас разобьемся?

Вместо ответа Линь молча потянул его за собой в грузовой отсек.

— Эй! — воскликнул Хэнк. — Мы уже играли в эту игру. Помнишь?

— Это не совсем то, что вы ожидаете, — ответил Линь, отбрасывая брезент с продолговатого ящика, намного меньше того, который был в прошлый раз. — Надеюсь, вам это понравится.

Он отступил в сторону, а Фрост нетерпеливо поднял крышку ящика и зашуршал упаковочным материалом. Когда он докопался до содержимого и бросил на него взгляд, его лицо расплылось в довольной улыбке.

— Да, Линь, мне это очень нравится. Спасибо.

— Ладно, не буду мешать вашей встрече, — проговорил Вао и ушел в кабину.

Капитан не сводил любовного взгляда с “Барнетт коммандо”, который по праву считался королем арбалетов. Его алюминиевый приклад, латунный ствол и четырехкратный оптический прицел заставляли чаще биться сердце любого неравнодушного к оружию мужчины.

Хэнк знал о замечательных качествах этого, казалось бы, несерьезного оружия, так как ему уже приходилось иметь с ним дело. Он бережно извлек “коммандо” из упаковки, заметив в комплекте прилагающиеся несколько десятков алюминиевых стрел, которые отличались особенной устойчивостью полета и точностью попадания.