|
Членство в Содружестве заставит вас стать более зрелыми личностями. Скоро вам уже не будут нужны ножи, чтобы вести полемику. Но, если вас постигнет неудача, — она сделала паузу для большего эффекта, — вы так и замерзнете в своем развитии, так и застынете, так и останетесь невежественными фермерами и вояками, — вы и ваши дети, которые вырастут без всякой надежды на лучшую участь! Ветер настойчиво рвался в двери и иллюминаторы, и лишь его завывание нарушало тишину комнаты. Гуннар заговорил, осторожно подбирая слова. — Женщина, то, что ты сейчас сказала, могло бы быть оскорблением. Но я верю, что ты не хотела нас оскорбить, что ты хочешь нам добра. Да, то, что ты говоришь, правда. — Несколько высокородных искоса посмотрели на Гуннара и затем переглянулись между собой. Прозвучало несколько обиженных слов и несколько угрожающих взглядов обратились к Колетте. — Послушайте-ка вы, все, — за спиной Колетты возник силуэт. Эльфа Курдаг-Влата казалась усатой амазонкой в плаще и легкой одежде. Ее полупрозрачные перепонки блеснули в свете масляных ламп и загорелись оранжевым огнем, когда она подняла руки. — Каждым своим шагом, вы подтверждаете все, что говорит о вас земная женщина. Вас называют невежественными, а вы угрожающе рычите, как неразумные дети, пойманные на воровстве овощей. — Мы согласны с тем, что ее слова справедливы, — проворчал один из высокородных на другом конце стола. — Но она говорила это в такой форме… — Этан заметил, что, хотя Эльфа была наследницей титула ландграфа, высокородный никак не обратился к ней. Такая неформальность между теми, кто управлял, и теми, кем управляли, была одной из самых интересных особенностей транов. — Да и согласится ли с этим Фулос-Терво или любой другой из наших пограничных правителей? — неуклюже закончил высокородный. Сидевшие вокруг стола одобрительно зашумели. — Возможно, и нет, — Эльфа уступила охотно. — Фулос-Терво с подозрением отнесется ко всему, с чем согласен мой отец. Но правда от этого не перестанет быть правдой, которую нам втолковывают друзья. — И она указала по очереди на каждого из людей, сидевших за столом. — Вот наши друзья из другого мира — сама вежливость, сама культура — наглядное доказательство той правды, в которой мы постараемся убедить других. Да они и сами своим присутствием в нашем мире убедят других в том, в чем убедили нас. — Это возможно, — согласился гордый рыцарь по имени Хезо-Иди. — Но только в случае, если они отправятся с нами. — Он выжидающе посмотрел на Этана. — О, я остаюсь, — Миликен Вильямс был удивлен, что могли возникнуть какие-то другие варианты. Престарелый маг, сидевший рядом с ним, заговорил в густую белую бороду: — Сэру Вильямсу и мне надо слишком о многом переговорить. Он не может уехать прямо сейчас. — Конечно, не могу. — Неприкрытый энтузиазм Вильямса явно приободрил собравшихся транов, которых он оглядывал, прищурив глаза. — Вы намного интереснее, чем мои прежние ученики, и я сам с вами могу научиться куда большему, чем прежде. Я просто не могу уехать. — Вы должны понять, что, сделав свой выбор и предлагая нам поступить так же, сэр Вильямс не покушается на права каждого из нас. — Септембер говорил со всей возможной торжественностью. — Но уверяю вас, что последовать за гражданином Вильямсом будет нелегко каждому из обитателей Содружества. — А как ты сам, дружище, Септембер? — поинтересовался сэр Гуннар. — Думаю, что ненадолго еще останусь тут. — Он поковырял зубы треугольной вилкой, оставшейся на столе от последней трапезы. |
