|
Ставанцеры не нуждались в этих чувствах, так как им было некого и нечего бояться. Животное почти скрылось из виду, и его тупой хвост последовал за туловищем и страшной головой, так что чудище не обратило никакого внимания на замерший «Сландескри» и его молчаливую команду. Тварь исчезла, но они все еще слышали сопровождавшие его трапезу звуки, пока ставанцер упорно двигался к западу. Хотя и было трудно судить объективно при встрече с такой махиной, неопровержимо подтверждавшей могущество и разнообразие творений природы, Этан прикинул, что длина ставанцера должна быть где-то между семьюдесятью и восемьюдесятью метрами. Это был взрослый зверь — но, если верить тому, что Этану говорили, еще не самый большой. Да и виденный им самим ранее зверь был куда больше. Он сомневался, что этот экземпляр весил более двухсот пятидесяти тонн. Им следовало подождать еще примерно с полчаса, прежде чем они были бы в безопасности, но моряки проявляли беспокойство, горя желанием пуститься в путь. Опасение, что громоед может свернуть с дороги, а они были печально известны непредсказуемостью своего поведения, и броситься на них, отравило кровь моряков ядом страха, но ждать долго не было сил. Наконец даже обычно терпеливый Та-ходинг крикнул: — Все паруса подняты Держись за ветер! Ледовые якоря уже давно были подняты. Неуклюже, но с гораздо большей грацией, чем громоед, «Сландескри» начал движение вперед. Корабль застонал, когда пять дюраллоевых катков стали избавляться от накопившихся вокруг них снега и льда. Скрежет ходовиков превратился в ровное шуршание, когда огромный корабль набрал скорость. Два, четыре, девять, пятнадцать километров в час. Двадцать. Тридцать — и знакомое шелестящее «зинг» послышалось снизу, где полозья резали лед. Они приближались к концу короткой просеки, прорубленной в лесу командой корабля. — Лево руля! Выполняй команду! Оба штурвальных вцепились в массивное деревянное колесо, стараясь сладить с ним. Там, где более пригодилась бы гидравлика, вынуждены были работать мускулы. Резанувший по нервам скрежет и визг послышались из-под пятого, направляющего ходового катка, когда он начал медленно поворачиваться. Моряки наверху отчаянно спешили поставить паруса и повернуть реи в нужном направлении. И вот упорно, с неожиданной быстротой, «Сландескри» стал поворачивать на левый борт. Оба штурвальных пытались удержать рулевое колесо, когда ноги их оторвались от палубы. Септембер метнулся к штурвалу, уцепившись за него слева. Та-ходинг помог ему. Масса четырех тех удержала штурвал, ходовик сохранил нужное положение, и корабль продолжал поворачиваться, хотя скорость сто все возрастала. Теперь Септембер и Та-ходинг могли отойти в сторону. Ноги штурвального справа коснулись деревянного настила палубы, когда критическая точка поворота была пройдена. Они понеслись вперед по чистой и широкой дороге, проложенной ставанцером, — по голому льду. Оба штурвальных по команде отпустили колесо, так как теперь корабль мог продолжать движение вперед и без их участия. Теперь, когда западный ветер дул им прямо в спину, нечего было бояться, что курс может быть резко нарушен. Штурвал легко развернулся, вращаясь со скоростью, вполне способной раздробить кому-нибудь голову, и рулевые снова заняли свою позицию, временами проверяя руль и убеждаясь, что он послушен им. Судно летело вперед по просеке со скоростью шестьдесят километров в час. Сок пика-педана пятнал лед под катками-полозьями, и уцелевшие стволы по обе стороны от них превратились в размытую ленту, скользившую по бокам судна. Ветер дул им в спину, и его резкие порывы смягчались толщей леса вокруг, а им порой казалось, что они буквально летят под поверхностью, а не над ней, погруженные в изумрудное молчание. Именно эта тишина позволяла успокоившейся команде расслышать пронзительный крик наблюдателя на фок-мачте. |
