И вот на границе дельты Таите снова противостоит видение – Лостра, бывшая царица Египта, чей образ вечно живет в его сердце. На этот раз она еще совершеннее. Таита чувствовал, как слабеют его решимость и здравый смысл, и отчаянно пытался справиться с собой. Но не мог не смотреть в глаза Лостре. Они были полны чарующим светом, в их глубине таились все ее улыбки и слезы.

– Отвергаю тебя! – произнес он как можно суровее и холоднее. – Ты не Лостра. Ты не женщина, которую я любил. Ты Великая Ложь. Убирайся во тьму, откуда вышла.

Искры в прекрасных глазах Лостры сменились глубокой печалью.

– Дорогой Таита, – негромко заговорила она. – Я провела без тебя много долгих одиноких лет после нашего расставания. Но теперь, когда твоим духу и плоти грозит такая страшная опасность, я пришла, чтобы вновь быть с тобой. Вместе мы прогоним зло, нависшее над тобой.

– Кощунница, – ответил он. – Ты Эос, Ложь, и я отвергаю тебя. Меня защищает Истина. Ты не можешь навредить мне.

– О Таита, – Лостра перешла на шепот. – Ты погубишь нас обоих. Мне тоже грозит опасность. – Казалось, она переживает горести всего человечества с начала времен. – Верь мне, милый. Ради нас обоих ты должен поверить. Я та Лостра, которую ты любил, та, которая любила тебя. Ты призвал меня, вызвал из эфира. Я услышала – и пришла.

Таита почувствовал, как земля уходит из-под ног, но постарался взять себя в руки.

– Убирайся, проклятая ведьма! – воскликнул он. – Уходи, подлая прислужница Лжи. Я отвергаю тебя и твои дела. Больше не преследуй меня.

– Нет, Таита! Не делай этого, – взмолилась она. – Нам дали возможность, единственную возможность. Не отказывайся от нее.

– Ты зло, – хрипло произнес он. – Порождение пустоты. Возвращайся в свое грязное логово.

Лостра застонала, и ее образ рассеялся. Она исчезала, как часто исчезала при свете дня ее звезда. Из тьмы в последний раз послышался шепот:

– Я уже испробовала смерть и теперь опять должна испить эту горькую чашу. Прощай, Таита, я любила тебя. Если бы только ты любил меня больше…

И она исчезла. Маг опустился на колени, и волна сожаления и утраты накрыла его с головой. А когда он набрался сил, чтобы поднять голову, солнце уже встало, поднялось над горизонтом на ширину ладони. Дымка спокойно стояла рядом. Она дремала, но, едва он зашевелился, подняла голову и посмотрела на хозяина. Он так ослабел, что ему пришлось использовать обломок скалы, чтобы сесть верхом. Лошадь пошла к лагерю, а Таита сидел на ее спине покачиваясь и едва не падая.

Он силился разобраться в переполнявших его чувствах. Его внимание привлекло вот что: во время встречи с призрачной Лострой Дымка вела себя спокойно, не выказывая ни малейших признаков волнения. Во всех прочих случаях она обнаруживала проявления зла задолго до того, как их замечал Таита. Когда исчезла луна, Дымка встала на дыбы и ускакала, но к призрачной Лостре и ее призрачной лошади проявила очень слабый интерес.

– В них не может быть зла, – начал убеждать себя маг. – Неужели Лостра говорила правду? Неужели она пришла как союзник и друг, чтобы защитить меня? Неужели я погубил нас обоих? – Такая боль была нестерпимой. Он повернул Дымку и галопом пустил ее обратно, к дельте. И остановился, только когда они оказались на краю впадины. Таита соскочил на землю точно на том месте, где исчезла Лостра.

– Лостра! – крикнул он в небо. – Прости меня! Я ошибся! Теперь я знаю, ты говорила правду. Поистине ты Лостра. Вернись ко мне, любовь моя! Вернись!

Но она исчезла, и только эхо насмешливо подхватило:

– Вернись… вернись…

Они были так близко к священному городу, Фивам, что Таита приказал Мерену идти и после восхода солнца.