— Сохрани шапочку, — Ники криво усмехнулся. — Это был единственный пропуск. Один парень мне его уступил, зная, что меня ожидает семья…

— Николай? — наполовину утверждая, наполовину спрашивая произнесла Маша.

— Только один из нас мог выбраться оттуда этаким макаром, — и он, сознательно подражая Николаю, изобразил рукой, вроде как указывая на абстрактного «макара».

— Получилось, что выбрался я…

— А Николай? — спросила Маша, уже зная ответ.

— Он встретился со своей собакой, — Ники улыбнулся еще кривее, — И поверь, он сам так решил, моего мнения не спрашивал, — тут Ники как-то нервозно махнул рукой и зашагал прочь, вдоль обочины по направлению к столице.

Маша некоторое время стояла неподвижно, смотрела вслед, потом вздрогнула, словно стряхивая с себя капли дождя, и догнала его.

Дальше они зашагали вместе.

ПРЕДДВЕРИЕ

…Бах, бах, бах…

Служка перекрестился, услышав первый раскат грома, а потом с удовлетворением прислушался, как застучали капли по крыше. …Бах, бах, бах.

Сначала служка решил, что это новый раскат грома, но когда удары повторились, то догадался — кто-то колотит в массивную буковую дверь, сработанную столярами в Новоспасском монастыре.

Свободной рукой загасил свечу на поликандиле и пошел открывать. Он настолько хорошо ориентировался в церкви, что ему не нужен был свет.

Ливень был настолько неистовым, что поначалу он не мог рассмотреть, кого собирается впустить в притвор. Серебристые от уличного фонаря струи прошивали ночь насквозь и раскалывались о паперть брызгами.

— Батюшка, помоги!

От неожиданности служка отступил назад.

— Батюшка, помоги, — повторила девушка.

Она уже переступила порог, и капли дождя стекали с ее черных, обрезанных до плеч волос по короткой кожаной куртке, дальше — на юбку, а потом проделывали долгий путь по ногам и высоким каблукам, пока не скапливались на полу темной лужицей.

— Я не священник, — сказал служка. — Отец Александр будет утром.

— А если я не могу ждать долго? — спросила девушка, стирая ладонью капли с широких прямых бровей, смуглых щек и по-азиатски маленьких выразительных губ.

— Батюшка приезжает рано, — он придержал саму собой закрывающуюся дверь и жестом предложил незнакомке остаться снаружи.

— А тебе, значит, дела нет? — неопределенно спросила она и вскинула голову, отчего мокрые пряди волос разметали во все стороны брызги.

— Я не посвящен, — терпеливо объяснил служка.

— Ты же одет как поп, — девушка недоуменно уставилась на поношенный подрясник, подаренный ему батюшкой.

— Я только прислуживаю… — он беспомощно развел руками.

— Но ты можешь хотя бы пустить меня к иконам? И зажги свечу…

— Церковь открывается в… — он сделал шаг в сторону, чтобы помешать ей пройти.

— Тогда вот, возьми, — порывистым движением она передвинула сумочку, которая висела у нее на плече на длинном ремешке и достала пачку денег. — Пусть твой шеф отслужит по убиенному рабу Николаю… Или как там его звали на самом деле…

— Это большая сумма, лучше вам самой завтра передать ее протоиерею, — служка, продолжая загораживать проход, спрятал руки за спину.

— Самой?! — выкрикнула она, становясь в это мгновение похожей на ведьму. — Да может и я сама завтра окажусь такой же, убиенной!

Она швырнула деньги на пол и, дробно стуча каблуками по каменному полу, выбежала из церкви, мгновенно растворившись среди ненастья.