– Я уверена, что дверной косяк устоит на месте и без твоей помощи, – весело говорит бабушка.

Видимо, я выгляжу растерянной: бабушка жестом приглашает меня войти. Она сидит в кресле-качалке. В свете лампы ее волосы, выбившиеся из высокого пучка, напоминают ореол. Или сахарную вату…

– Я могу воспользоваться телефоном? – спрашиваю я. – Нужно узнать, как там Нолан.

– Ты зовешь отца по имени? – Ее натянутая улыбка выражает неодобрение.

– Ему так нравится, бабушка.

Ее лицо смягчается. Возьму на заметку. «Бабушка» – это оптимально.

– Что ж, у отцов и дочерей всегда особая связь, не так ли? – смеется она, но я никак не реагирую, и она быстро замолкает.

Мне хочется скорее закончить этот разговор, но я понятия не имею, к чему она клонит.

– Ну так что, я могу воспользоваться телефоном?

Она раздраженно фыркает и указывает в сторону коридора:

– Давай позвони, дорогая.

В дверях я сталкиваюсь с Грантом. Он несет мой чемодан.

– Мне отнести чемодан вашей внучки наверх, миссис Маккейб?

– Я… – начинаю я, но бабушка прерывает меня на полуслове.

– Да. Спасибо, Грант, – говорит она.

Он делает шаг вперед, вынуждая меня протискиваться между ним и дверью. Я слышу, как они шепчутся за моей спиной. В любой другой ситуации я осталась бы послушать, но сейчас гораздо важнее поговорить с Ноланом. Я поднимаю трубку и набираю номер.

– Мистер Нокс недавно пришел в себя, – различаю я сквозь треск старого телефона слова медсестры. – Всего на несколько минут, но доктор поговорила с ним и сообщила, что все хорошо. Как и планировалось после операции.

– Я могу поговорить с ним?

– Сейчас он спит. Пожалуйста, перезвоните утром.

Я к ладу трубку, и последние силы оставляют меня. Кто-то стоит прямо за моей спиной.

– Ты будешь жить наверху, в старой комнате твоей мамы.

Это Грант.

– Нолан очнулся, – сообщаю я.

Все будет хорошо.

Последнюю фразу я говорю про себя. Чтобы голос не дрогнул. Это было бы не оптимально.

Лицо Гранта не выражает никаких эмоций.

– Вторая дверь справа. Миссис Маккейб уже легла, так что ты, наверное, уже не увидишь ее до завтрака. Я могу чем-то помочь, пока я тут?

Ого! Спасибо, что переживаешь за моего отца, Грант.

Бабушка тоже молодец: ушла спать, не сказав ни слова. Это нормально? Или я успела надоесть ей за десять минут?

– Наверное, она решила, что ты будешь долго висеть на телефоне, – отвлеченно замечает Грант.

Он снова рассматривает меня с ног до головы, как будто мог упустить что-то в первый раз.

– Черт, да ты правда похожа на Лорелею. Мм-мм-ммм. Маленькая, миленькая…

– Вы знали мою мать? – перебиваю я.

На самом деле ничего удивительного, если учитывать размеры этого городишки. И все же я никак не могу представить Лорелею, стоящую рядом с Грантом.

– Ага. Я знал ее. Все в Харроу-Лейке знали милую крошку Лорелею. Эх, если бы этот киношный пижон не вскружил бы ей голову, я вполне мог бы быть твоим папкой.

Улыбка Гранта напоминает захлопнувшийся медвежий капкан.