| Прочтя сии строки, вы, вне сомнения, сочли, что Друзья и Близкие принялись со рвением отговаривать Безумца: «Вспомни об<style name="17"> имярек</style>, вещал Брат, не он ли вступил на путь, к которому тяготеешь ты, и более его никто не видел» «Или подумай о<style name="16"> таком-то</style>, вторила Брату Мать, о несчастном, пустившимся в подобные приключения и хотя сохранившим Жизнь, но повредившемся умом так, что он даже не смог поведать об увиденном, и с той поры не знавшем ни единой спокойной ночи». «А разве, — присоединялся к общему хору Сосед, — ты никогда не слышал о Лицах, выглядывающих из за Палисада и замечаемых сквозь Решетку Ворот?» Но все уговоры пропадали втуне: Человек сей твердо возжелал достигнуть своей Цели, ибо в той Округе вечерами у камельков велись досужие разговоры, будто бы в Центре и Сердце Лабиринта сокрыт Драгоценный Камень столь редкостной красоты, что обогатит Добывшего его до конца дней. Что же дальше? Quid multa? Ответствую: Искатель Приключений миновал Врата и на протяжении всего того дня Друзья не имели о нем известий, за исключением, быть может, доносившихся ночью издалека Криков, заставлявших их ворочаться в Постелях и обливаться потом от страха в уверенности, что их Сын, Брат и Сосед присоединился к Сонмищу несчастных, для которых Путь тот стал Роковым. Поутру же, пробудившись в Слезах Горести, они направились в приходскую Церковь, вознамерясь заказать по нему Заупокойную Службу. Дорога их пролегала мимо Врат Лабиринта, мимо которых, в силу Трепета ими внушаемого, прошли бы со всей возможной поспешностью, не предстань перед их Очами распростертое на земле Тело. Устремись к нему с понятной Боязнью, они обнаружили того, кого почитали уже сгинувшим, оставшимся в Живых, хотя он и пребывал в глубочайшем Обмороке, более походившем на Смерть. И вот собиравшиеся Скорбеть Возликовали и порешили сделать все, дабы вернуть своего Блудного Сына к Жизни. Когда же оный пришел в себя и узнал, что Близкие едва не отслужили по нему Панихиду, то с превеликою печалью изрек: «Воистину, верно поступите вы, коли осуществите задуманное, ибо хотя я и впрямь обрел взыскуемый мною Драгоценный Камень (каковой был им показан и признан за воистину редкостный Образец), но с ним вместе обрел и То, что не даст мне вкусить ни Покоя Ночью, ни Радости Днем». Близкие же приступили с вопросами: каково Значение этих Слов и где то, о чем им сказано? «О! — воскликнул несчастный, сие со мною, в моей Груди, и некуда мне бежать, и никак не избавиться от оного Бремени». Им не потребовалось Толкователя, дабы уразуметь, что речь шла о тяжких и мучительных Воспоминаниях об увиденном. Однако рассказывать больше он Долгое Время отказывался, и лишь Постепенно, из обрывков фраз, удалось составить им такую повесть. Поначалу, когда в небе светило яркое солнце, он, начав свой путь в бодрости и веселии, без труда достиг Сердца Лабиринта, где обрел Драгоценный Камень, и исполненный радости отправился в обратный путь. Однако с наступлением Ночи, поры пробуждения Лесных Зверей, он почувствовал, что некая Тварь не отстает от него и, как казалось ему, следит за ним с соседних Аллей. Когда же он останавливался, то останавливался и сей Таинственный Спутник, что повергало его в великое Смятение Духа. Тем паче что чем пуще сгущался Мрак, тем сильнее казалось ему будто там не одна Тварь, а, возможно, целая Стая таких Преследователей, в пользу чего свидетельствовал и Треск ветвей в Чащобе, и доносившийся временами Шепот, свидетельствовавший, как думалось, о Совещании между Ними. Но уговорить его рассказать, каково было их обличье так и не удалось. Когда же Слушатели вопросили, что за Крики (о коих было упомянуто выше) раздавались в Ночи, он, не Утаивая, Поведал о том как около полуночи (во всяком случае, так казалось ему) где-то вдали стали выкликать его имя, причем путник готов был поклясться, что слышит Голос своего Брата. |
