Роберт просочился сквозь дверь второго номера. Как всегда, это выглядело словно киношный спецэффект. Дверь распахнулась, и я, выбросив булыжник, вошел.

– Глянь, шторы задернуты? – велел Роберт.

Я запахнул шторы так, чтобы одна заходила на другую.

– Тебе видно?

– Не намного лучше, чем тебе. – Ощупью добравшись до стола в центре комнаты, Роберт пытался включить лампу. – Эрл Сойер уже водил тебя на экскурсию, зачем мы опять здесь?

– Его зовут не Эрл Сойер. – Я рассказал ему о своем открытии.

На этот раз Роберт был ошеломлен:

– Как может этот мерзкий старик быть Эдвардом Райнхартом? Внешнего сходства с нами никакого, и что же – он наш отец?

– Ну, может, тридцать лет назад сходство было. Однако последние годы жизнь у него была поганая, лишнего весу в нем сейчас фунтов пятьдесят, да и питается он бог знает чем. И прежде всего, крыша у него заметно едет, а это обстоятельство, знаешь ли, тоже отражается на внешности.

– Да я ж убить его мог в этом чертовом «Доме Кобдена»!

– Ну так он не знал, кто ты. Он тебя толком и не видел. Но он точно знал, кто я, когда сегодня днем впустил меня сюда. Ему пришлось узнать.

– Почему ж тогда он не попытался тебя убить?

Я привел ему единственный довод, казавшийся мне логичным:

– Потому что если убивать – то нас обоих.

– Ты ошибаешься, ошибаешься, ошибаешься, – возразил Роберт. – Он не знает, что нас двое. Вот почему я до сих пор жив.

– А теперь ему придется об этом узнать, Роберт, – сказал я. – Вполне вероятно, что он видел нас с тобой в ту ночь в Хэтчтауне. И он выжидает подходящего момента – когда ему удастся подловить нас вместе. Но что бы он ни планировал, у нас есть одно преимущество.

Роберт мгновенно уловил смысл.

– Он не в курсе, что мы знаем.

– Надеюсь, это можно назвать преимуществом. В любом случае это единственное, что у нас есть.

Напряженно нахмурившись, Роберт прошелся по комнате и включил еще одну лампу.

– Только не строй предположений относительно того, что захочется делать мне.

– Роберт, – твердо сказал я, – мы будем делать то, что надо.

Две параллельные полоски прорезали толстый слой пыли на столе, у которого стоял Эрл Сойер, когда пригласил меня войти в комнату. Одна полоска была дюймов восьми длиной, вторая – не более двух. Следы от настольной рамки, подумал я. Выдвинув ящик стола, я обнаружил там лишь мышиный помет. Сойер забрал с собой то, что прятал от меня.

– Давай перевернем в этой халупе все вверх дном. – Роберт едва не искрился от возбуждения. – Разозлим Эдварда Райнхарта, чтоб он совсем перестал соображать.

– Каким образом?

Роберт пробежал взглядом по корешкам тридцати – сорока экземпляров «Потустороннего»:

– Мне думается, он весьма привязан к этим книжечкам.

– Какой все-таки у тебя извращенный склад ума.

– А еще у меня несколько спичек, но нам понадобится больше.

– В этом я тебе смог бы помочь, – сказал я.

– Ну, тогда нам нужна всего лишь одна штуковина – металлическая емкость вместимостью эдак в полванны. Я хотел бы все устроить снаружи, чтобы не спалить дом.

– Погоди-ка. – Я прошел через номер один, ощупью пробрался на кухню, включил верхний свет и опрокинул корыто, которое заметил накануне. На захламленный пол вывалился мусор. Я притащил корыто обратно и увидел Роберта, стоящего в крохотном кирпичном дворике под неуклонно темнеющим небом.