Администрация «Фортресс» громогласно заявила, что половые извращения строжайшим образом запрещены сводом законов чести устава училища. Последней попыткой администрации замять скандал стало заявление о том, что некий посторонний развратник пристал к курсанту артиллерийского курса Флетчеру по пути в столовую и силой завлек его в отдаленный угол территории училища, где аморальные заигрывания маньяка вызвали у несчастного сердечный приступ, после чего злодей затаился, пока ему не удалось таким образом распорядиться телом жертвы, чтобы тень пала на невиновных. Курсант Флетчер покорился смерти, но не бесчестью, и училище приняло решение учредить в его честь Кубок Мужества, который будет вручаться в день ежегодной ассамблеи курсанту артиллерийского курса, который более всего Заслуживает Быть Примером Следования Ценностям, Изложенным в Кодексе Чести. Когда эта чушь одержала победу, я рассудил, что все сложилось для меня как нельзя лучше. История давно исчезла из газет, и уже в течение месяца ни полиция, ни репортеры не показывались у нас. Единственным существенным результатом расследований стало исключение печально знаменитого и чрезвычайно популярного на кавалерийском курсе типа, который, будто показывая размеры пойманной рыбы, разводил руки на определенные расстояния при упоминании имен других курсантов.

– Любопытная деталь: выходит так, что ты был последним, кто видел Флетчера живым, – продолжил Скуадрон.

Я помотал головой, демонстрируя изумление и неверие.

– Курсант говорил своим соседям по комнате, что он, мол, пошел в столовую, да, кстати, по пути надо бы заскочить к тебе, оставить книжку, которую ты просил почитать, а то вдруг потом забудет, ну ладно, увидимся за ужином, пока… Он заявляется к тебе в комнату, видит, что ты не уехал, и вручает книгу. Так было дело?

– Он был заботливым парнем, – проговорил я. – Он хотел оставить книгу, чтобы я нашел ее, когда вернусь с каникул. – Я разгладил ладонью складку на одеяле.

– А в библиотеке ты взять ее не мог?

Сколько раз меня допрашивали, но мысль о книге никому в голову не приходила. Уже одно то, что мысль эта пришла в голову капитану Скуадрону, казалось угрозой.

– В нашей библиотеке ее нет… Это сборник рассказов.

Я разгладил еще одну несуществующую складку.

– Какого рода рассказов?

– Я не знаю, как бы охарактеризовали их вы, сэр.

– Дай-ка взглянуть.

Я подошел к столу и открыл верхний ящик. Омерзительное видение скуадроновских пальцев, оскверняющих священный текст, вдруг затопило мой рассудок. Достав книгу, я показал обложку. Капитан прищурился:

– Не слыхал о таком писателе.

– Я тоже.

Я положил книгу на стол и, избежав одновременно и осквернения, и опасности, ощутил чувство огромного облегчения, заставившее гулко забиться мое сердце. Когда я снова обернулся на Скуадрона, он, хмурясь, тянул ко мне руку.

– Я думал, вы хотели…

Он сделал пальцами манящий жест.

Я вложил мое сокровище в поджидавшую его лапу.

– Вы, мальчишки, считаете, что эти глупые трюки могут задурить кого угодно, но мы все это уже проходили. – Открыв книгу, капитан стал резко переворачивать листы. Не отыскав в ней картинок с голыми женщинами, он прижал большим пальцем оставшиеся страницы и быстро пролистал их. – Что-то ты очень уж дергаешься. Неужели здесь ничего такого нет?

Взяв книгу за обе половинки обложки, он раскрыл ее, перевернул и потряс.