— Ты говоришь, что любишь меня, но разве это так? Я прошу тебя доказать мне, что ты меня действительно любишь.

И тут она зарыдала. Точнее, ее попытка не зарыдать закончилась полным провалом. Она рыдала от негодования. Я этих слез явно не стоил.

Я хотел обнять ее и успокоить: мол, все будет хорошо, но, к собственному ужасу, не смог этого сделать, так как впервые со дня нашего знакомства не был в этом уверен. Не глядя в мою сторону, Мэл взяла пульт, включила телевизор и исчезла за дверьми спальни. Я же, взглянув на титры «Звездного пути», со вздохом телевизор выключил.

Если бы все было так просто

Я уже десять минут стоял перед прилавком со сластями в магазине «24 часа» на улице Клэпхем-Хай и ничего не мог выбрать. Тьма людей успела за это время купить сигареты, газеты, презервативы, хлеб и тому подобную ерунду, а я все стоял, прислонившись к прилавку, и молча рассматривал шоколадки. Моя ссора с Мэл перевернула все вверх дном. Теперь все было не так, как должно было быть. Даже шоколадки. Я точно знал, что не хочу «Wispa», «Turkish Delight», «Snickers», «Star Bar», «Twix», «Toffee Crisp», «Crunchie», «Bounty», «Aero», «Lion Bar», «Yorkie», «Caramel» или «KitKat». Осознать это было несложно. Гораздо сложнее оказалось разобраться с «Revels» и «Mars». «Revels» представлял собой набор очаровательных маленьких фигулек в шоколаде, a «Mars», как выяснилось, заряжал энергией. По отдельности они воплощали разные стороны моей натуры, а соединившись, делали мою личность полноценной. Не в силах удержаться от метафоры, я взвесил в одной руке «Revels» (независимость и кайф), а в другой «Mars» (Мэл — первая женщина в моей жизни, в которую я по-настоящему влюбился).

— Эй, приятель! — оборвал мои кондитерские размышления приземистый юнец, стоящий за прилавком. — Ты их покупать-то собираешься, или как?

— Что? — с трудом возвращаясь на землю, переспросил я.

— Ты уже десять минут таращишься на шоколадки, — заявил он, барабаня пальцами с золотыми печатками по кассовому аппарату. — Ты их покупаешь или взвешиваешь?

— Я раздумываю над тем, какая из них мне больше нравится, — беспомощно ответил я. — Это, знаешь ли, непростой выбор.

— Теперь уже простой, — с угрозой в голосе сказал парень. — Эти шоколадки в кашу превратились, пока ты их мусолил. Значит так, уйдешь, когда заплатишь за обе.

— Если бы все было так просто, — едва слышно пробормотал я.

Протянув парню монету в один фунт, я дождался сдачи и направился к выходу.

— Эй, приятель! — догнал меня его голос. — Ты не взял свои шоколадки!

— Я знаю, — вздохнул я. — Оставь их себе. Мне никак не выбрать, так что пойду домой и съем обычный тост.

Путь от станции «Клэпхем-Коммон» до «Хай-гейт» пролетел незаметно, так как я сосредоточенно думал о Предложении. Мы с Мэл уже так долго были вместе, что жизнь без нее я представить себе просто не мог. Впрочем, искушать судьбу все равно не следовало — как говорится в пословице, не чини то, что не сломано. А что если что-то давно поломалось, просто я этого не заметил? Мэл и вправду столько раз заговаривала о совместной жизни, что я со счета сбился, хотя это и не мешало мне каждый раз старательно избегать этой скользкой темы. Мотив у меня был один: не живя вместе, мы никогда не поймем, что жить вместе мы не можем. Ибо в тот момент, когда люди это осознают, они расходятся, а мне этого не хотелось.