— Кроме меня.

— Кроме вас. Но ведь вы же не выдадите меня, не так ли?

— Даю слово, Уолт. За кого ты меня принимаешь?

С этой секунды наш разговор пошел легче. Вошел мальчишка, убрал салатные тарелки, а когда официант привез на тележке горячее, мы уже были готовы заказывать вторую бутылку.

— Вижу, вы не потеряли вкус к этому делу, — сказал я.

— Алкоголь, деньги и секс. Три вечные ценности.

— Именно в таком порядке?

— В любом, в каком хочешь. Без них мир стал бы местом печальным и скучным.

— Кстати, о печальных местах: что новенького у нас в Вичите?

— В Вичите? — Она поставила стакан на стол и осклабилась шикарной ухмылкой человека, которому в рот попало дерьмо. — Что это, где это?

— Понятия не имею. Я думал, вы знаете.

— Ничего подобного. Я пять лет туда не заглядывала — собрала вещички и была такова.

— Кто купил дом?

— Дом я не продала. Его снял Билли Байглоу и живет там с женой — жутко болтливая особа — и двумя маленькими дочками. Думала, сдам, чтобы было на карманные расходы, но как только они туда въехали, Билл через месяц потерял работу, так что сдаю я его за доллар в год.

— Значит, дела у вас вдут неплохо, если можете себе такое позволить.

— Летом как раз перед катастрофой я продала акции. Все это сейчас как в тумане — письма с требованиями о выкупе, доставка наличных, место обмена. А оказалось, все к лучшему. Небольшое приключение с тобой, Уолт, меня спасло. Сейчас я стою в десять раз дороже, чем до Депрессии.

— Ну, тогда конечно, в Вичите вам делать нечего. Давно ли вы переехали в Чикаго?

— Я здесь ненадолго по делам. Завтра утром возвращаюсь в Нью-Йорк.

— Готов спорить, на Пятую Авеню.

— И не проспорите, мистер Роули.

— Я это понял сразу, как только вас увидел. Сразу видно, вы при деньгах. Большие деньги пахнут особенно, и я очень люблю вдыхать их аромат.

— Это аромат нефти. Конечно, вонючая пакость, но если пропустить через кассовый аппарат, получаются отличные духи, ты согласен?

Она была та же, прежняя миссис Виттерспун. Она так же любила выпить, поговорить о деньгах — откупорьте вторую бутылку и затроньте любимую тему, и куда до нее было всем денежным мешкам с изжеванными сигарами. Все время, пока мы ели горячее, она говорила о сделках и инвестициях, а когда снова пришел мальчишка за тарелками, а официант принес карту десертов, ее вдруг осенило и она засияла, как лампочка. На часах у меня было без пятнадцати два. Через полчаса я намеревался уйти, будь хоть потоп, хоть землетрясение.

— Если ты, Уолт, захочешь приехать, — сказала она, — буду счастлива дать тебе место.

— Место? Какое место? Где?

— В Техасе. У меня новые буровые, и нужен кто-то присматривать.

— Я не разбираюсь в буровых.

— Ты смышленый. Ты быстро все схватываешь. Смотри, сколького ты за это время добился. Отличный костюм, дорогой ресторан, деньги в кошельке. Ты прошел большой путь, малыш. И не думай, я заметила, как ты поработал над речью. За весь обед ни одного «чего» или «а то».

— Да, я хорошо поработал. Не хотел больше ходить в «игнорамусах», так что кое-какие книжки читал и в словарик заглядывал. Решил выбраться из помойки.

— О том я и толкую. Ты можешь добиться всего, чего бы ни захотел. Когда тебе что-то нужно, у тебя все получается. Подумай, Уолт.