В харчевне царил полумрак. Путешественников встретила настороженная тишина, изредка прерываемая мягкими шлепками дождевых капель, просачивающихся через прохудившуюся крышу. В дальнем конце харчевни, на широкой деревянной скамье, подложив кулаки под голову, спал какой-то горемыка, а рядом с ним растянулся на полу здоровенный волкодав, приветствовавший вошедших низким утробным урчанием.

Переглянувшись, приезжие сбросили плащи и уселись за ближайший стол. На головах у них были широкополые петасы, изрядно потерявшие форму от дождя, но путешественники снимать их не стали. В харчевне был только один светильник, и лица приезжих остались в тени.

Хозяин харчевни, казалось, появился из ниоткуда: только что рядом со столом сверкали падающие капли, а теперь на их месте стоял, угодливо изогнувшись, бородатый здоровяк с искалеченной левой рукой без двух пальцев.

— Чего желают досточтимые господа? — спросил он хриплым простуженным голосом.

— Вина и еды, — коротко ответил один из путешественников; ширине его плеч мог позавидовать сам Геракл.

— Надеюсь, господа… э-э, — замялся хозяин харчевни, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Надеюсь, у господ имеются?.. — он смутился и умолк, опустив глаза на давно не метёный пол.

Товарищ широкоплечего коротко засмеялся и небрежно швырнул на стол серебряную драхму, тут же исчезнувшую в правице бородача с такой быстротой, будто её слизала нечистая сила.

Хозяин харчевни (в нём читатель, конечно же, узнал Мастариона), облегчённо вздохнул и поспешил выполнить заказ. Вскоре на столе появилась баранина несколько подозрительного вида, вчерашние лепёшки и ойнохоя с вином. Без лишних слов приезжие жадно набросились на еду, и Мастарион, у кого были некоторые сомнения на счёт её качества, удовлетворённо ухмыльнулся — похоже, его клиентов это обстоятельство не очень волновало.

Какое-то время в харчевне был слышен лишь хруст мелких костей и звуки льющейся жидкости. Дождь почти прекратился, и теперь только редкие капли дождя время от времени нарушали благостную тишину трапезы.

Волкодав, до сих пор спокойно наблюдавший за приезжими, неожиданно встал и требовательно потянул плащ, служивший спящему одеялом. Тот что-то недовольно буркнул и повернулся на другой бок. Тогда пёс от негодования тихо зарычал и цапнул его огромными клыками за предплечье.

— Фат, чтоб тебя! — возмутился человек и сел, протирая сонные глаза. — Если ты голоден, то это не значит, что завтрак нужно начинать со своего хозяина. Поди прочь, ненасытная утроба.

Рапсод Эрот (а это был он) потянулся и принюхался.

— Мастарион! — позвал приятеля рапсод. — По-моему, я чую запах жаркого. Не кажется ли тебе, что наш вчерашний ужин был несколько скуден? И мы бы с Фатом не прочь… — он выразительно похлопал себя по животу.

Но, похоже, Мастариону так не казалось. Сделав вид, что он ничего не слышит и не видит, хозяин харчевни шмыгнул в поварню и затаился там, как мышь в подполе.

Дела в «Хромом псе» шли всё хуже и хуже. Мастариону пришлось уволить даже повара, и теперь еду стряпал раб-скиф, невзрачный старикашка, купленный по случаю за бесценок.