|
. Наконец он вылез на Божий свет, выплюнул останки папиросы и, вытирая руки ветошью, хмуро изрёк: — Повезло вам, дамочка, это не радиатор. Соединительные патрубки. Ну, ещё дополнительный насос потёк, отключил я его на… на фиг. В общем, антифриз — это цветочки. Ягодки будут, когда у него масло из-под крышки клапанов попрёт. А так… помолитесь хорошенько, и можете ехать. Треск при трогании — это крестовина, не обращайте внимания, пока не криминал. Гул в коробке — Бог его знает, потом надо будет туда залезть. Передние ступичные, заразы, играют, но тоже не криминал, заедете после, уберём люфт. Ручка переключения передач дребезжит — потом её, заразу, заткнём… Говорят, «БМВ» делается для водителя, «Мерседес» — для пассажира, а «Жигули» — для авторемонта. Ещё говорят, что «УАЗом» можно счастливо обладать, только если держишь собственную ремзону. Вот только ни в рекламных проспектах, ни в руководствах по эксплуатации отечественных вездеходов этого не найдёшь. Тамара Павловна потерянно спросила: — Сколько я вам обязана? Альберт Палыч что-то прикинул в уме и хотел назвать цифру, но вдруг передумал и махнул рукой: — Нисколько пока. Поставите его ко мне в ремонт, тогда разберёмся… Да, вот ещё, дамочка, там временами на приборной панели всё отключается, контакт где-то плохой. — Помолчал и вдруг добавил: — Патриот — это тот, кто покупает такого вот «Патриота»… В итоге, вместо того чтобы подъехать к гостинице с определённым запасом времени и слегка отдохнуть, Тамара Павловна прибыла на место с лёгким опозданием, притом что всю дорогу спешила как только могла. Настроение у неё было неважное. «Патриот» уже не казался стопроцентно заслуживающим доверия, как накануне. Кому случалось отправляться за триста вёрст на машине, к которой то и дело прислушиваешься, ожидая подвоха, — тот поймёт. «Ладно, — сказала она себе. — Сервисов сейчас вдоль дороги хоть отбавляй, на худой конец, службу помощи вызовем по телефону. Не пропадём…» За державу, правда, было обидно. — Прошу прощения, джентльмены, пробки, знаете ли, — извинилась Тамара Павловна, отыскала нужный рычажок и открыла заднюю дверцу. — Кладите вещи и располагайтесь. Музыку хотите послушать?.. Они с Василием Петровичем не любили пользоваться навигаторами, и она ещё накануне выучила по атласу маршрут. Сейчас прямо и налево, а после третьего светофора — направо, к выезду на Кольцевую. А там после «Вантуза» — вантового моста, чьё официальное название никто из шофёров не помнит, — откроется по левую руку «Мега» и будет съезд на Мурманское шоссе… После Кировска, примерно там, где у дорожников кончились деньги и две раздельные полосы нового шоссе благополучно слились в одну, сидевший впереди профессор О’Нил зачем-то решил приоткрыть окно. Это была поистине роковая ошибка. Стеклоподъёмник издал что-то вроде свистящего «ой!», и стекло с глухим стуком исчезло в недрах дверцы. Многократные нажатия кнопки подъёма ни к чему не привели. В двери что-то вибрировало и недовольно гудело, но стекло так и не появилось. Пришлось снижать скорость и закрывать образовавшуюся дыру английским математическим журналом. — Зато можно выключить кондиционер, — пошутил Доктороу. — Реальная возможность сэкономить бензин… На Тихвинском тракте укладывали асфальт, машины переваливались и прыгали по обочине. «Патриот» трясло, приборы на приборной доске то потухали, то загорались. Это послужило последней каплей — Тамара Павловна как-то вдруг поняла, что очень устала. Когда впереди весьма кстати показалась заправка «Лукойл», она решительно щёлкнула поворотником. |
