Глава 30

Уже стояло лето, когда Корытников наконец-то объявился.

— Я работаю комплексно, — приподнято объявил он, — я нашел не только покупателя, я вместе с ключом запродал тебя в качестве экскурсовода по банку.

— Ну вот, дожил, мною уже и торгуют, — отозвался я.

— Хорошо, что в розницу, — поддержал мой тон Павел Петрович, — худо, когда начнут торговать по частям. В Швеции тебе предстоит побывать еще дважды. Сначала контрольная поездка, на этот раз в компании покупателя, вернее, его доверенного лица. И спустя какое-то время — завершающее действие.

Субъект, представлявший интересы покупателя, оказался страшно говорливым. Звали его Федором. Болтал он безостановочно. Но вот что удивляло. Он не понуждал меня вступать с ним в беседу. Он как бы разговаривал сам с собой. И еще одна особенность: ничего из того, что он наболтал мне, я не запомнил. А это наводило на мысль, что болтовня — для отвода глаз. Такие «болтуны» попадались мне и прежде. Они наговорят тебе с три короба вроде бы важных, значимых вещей, но после разговора с ними у тебя в голове не останется ничего, кроме головной боли.

И вот я снова стою перед дверями банка в Стокгольме. Федор наблюдает за мной из кафе напротив.

— Мы вам верим, очень верим! — клялся он мне накануне. — Но, чтобы доверие было полным, надо подкреплять его фактами, — и он вручил мне новехонький цифровой «Никон».

В банке я пробыл полчаса. Этого хватило, чтобы, во-первых, повесить себе на шею очередную партию колье и, во-вторых, сфотографировать остатки.

Вечером Федор зашел ко мне в номер.

— Вы сказали, что мне верите. Так? — спросил я.

— Ну.

— Посмотрите сюда, — я включил камеру. — Вот снимок, сделанный мною в хранилище.

Он глазами впился в экран. Там переливались всеми цветами радуги колье, диадемы, ожерелья, перстни и браслеты.

— Им моих слов мало! Мне голову открутят, если я… Верните фотоаппарат!

— Вот вам 300 евро, — холодно сказал я. — Будем считать, что я его у вас купил.

Федор скроил обиженную физиономию. Больше я его не видел.

…Из Стокгольма я летел в полупустом самолете. Прильнув к иллюминатору, я рассеянно следил за облаками, проплывающими под крылом, и мечтал, чтобы с самолетом что-нибудь случилось.

В Шереметьеве я заглянул в «Теремок». Заказал солянку, две порции пельменей и графинчик водки. Насытившись, позвонил Корытникову. Мне вдруг нестерпимо захотелось прямо сейчас сесть в самолет и полететь обратно.

После графинчика голос у меня немного шатался, и это не ускользнула от Корытникова.

— Мне кажется, ты что-то задумал, — сказал он подозрительно.

— Думаю, когда очередной рейс, — сказал я.

— Очередного рейса не будет, по крайней мере, в ближайшее время, — мрачно сказал Павел Петрович. — Сегодня утром грохнули всю кодлу покупателей. В живых не осталось никого, грохнули всех, включая Федора. Надеюсь, ты не отдал ему ключ? Слава богу! Кто грохнул? Не будь идиотом.