|
Ему везло буквально во всем, у него был просто какой-то нюх на деньги. А Корытников тем временем возобновил свои связи в военном ведомстве, там всегда водились охочие до денег генералы. Но тут его ждала неудача. Его подставили, и он загремел повторно. Помнишь громкие процессы, миллиарды разворованных денег и прочее? Отсидев положенное, Корытников вернулся в Москву, но тут-то и выяснилось, что он никому не нужен. Так часто случается. Его бывшие приятели либо продолжали свое великое сидение в местах не столь отдаленных, либо померли, либо взлетели настолько высоко, что Корытникову было до них не дотянуться. Тогда он решил напомнить Бублику, что когда-то спас того от расправы и позора. Но забуревший Бублик заартачился. Пока Корытников размышлял, что ему делать с Бубликом, вмешался случай… какие-то деревенские олухи отвинтили ему голову.
— Очень интересно, — откликнулся я. — Не пойму только, зачем ты мне все это рассказываешь. — Ты же сам просил! Я постарался состроить невинную физиономию. Видимо, мне это не очень удалось, потому что Фокин прикрикнул на меня: — Не строй мне таких рож! — И уже более спокойно: — Продолжаю повествование. С твоей помощью Корытникову удалось завладеть ключиком от сокровищ… ну, не прикидывайся, ты же все знаешь… — Лева с усмешкой посмотрел на меня. — Кстати, покойный Бублик был похож на тебя как две капли воды. Просто поразительное сходство! — Припоминаю, Бутыльская что-то говорила об этом. — Корытников на допросе, сдавая тебя с потрохами, показал, что ты владеешь какой-то необычной способностью внезапно исчезать… Это правда? Фокин пристально посмотрел на меня. Возможно, он хотел уловить мгновение, когда я начну таять, как льдинка на мартовском солнце. Пришлось напрячься. Я почувствовал, как задвигались, заиграли лицевые мышцы, а глаза от изумления выкатились из орбит. Недаром я так скрупулезно изучал систему Станиславского. Я издал возглас возмущения, удивления и еще черт знает чего. Фокин фыркнул и повернулся ко мне спиной. — Держи, — и он всучил мне веник. Я принялся обрабатывать его костистую спину с таким рвением, словно хотел вымолотить из него душу. — Ведь можешь, когда захочешь, — довольно прокряхтел он спустя минуту, отбирая у меня веник. — Вообще, все лихо закручено, как говорится, нарочно не придумаешь. Надо бы с Бутыльской обмозговать, не накатать ли нам очередной детективный шедевр. Она, хоть и разбогатела баснословно, из любви к искусству продолжает со мной сотрудничать. Поразительно умная женщина! Понимает, что с правоохранительными органами лучше жить в мире. Ну-ка, подставляй спину!
Глава 36
Редакцию, которой я отдал почти двадцать самых своих лучших, как я теперь понимаю, лет, теперь не узнать. Заокеанский босс либо окончательно повредился умом, либо решил шагать в ногу со временем, а возможно, и то и другое: он уволил всех, кроме Бутыльской, меня и шустрого курьера без имени, который сел в мое кресло. Митрофан Круглов, пришлось-таки запомнить его имя, тут же вернул в редакцию Эсмеральду, девицу с выдающейся задницей и нахальными глазами, и она стала его правой рукой. — Вот так номер! — восклицал Петька. Он с поразительной быстротой промотал свой карточный выигрыш и пребывал теперь в полнейшей растерянности. — Жена померла, а вдобавок меня еще и выставили на улицу. Не знаю, что и делать. То ли вешаться. То ли жениться. То ли на какую-нибудь гору от злости залезть. В отличие от Петьки, Лондон и Берлин знали, чем заняться: они гордо расправили плечи и решили вновь податься в истопники. — Во-первых, там регулярно платят. Во-вторых, там всегда тепло. |
