И вот прощальное письмо написано. Вернее, украдено у Маяковского, который умел шутить, даже глядя в дуло пистолета. «Прошу в моей смерти никого не винить, покойник этого не любил…» Можно по-разному относиться к поэзии Маяковского, но предсмертный выплеск его вдохновения — это строка гения. Концовка была моя, она тоже была не без юмора, но в то же время многократно усиливала трагизм: «Никто не знает, как мне все осточертело!»

Обстоятельства, сопутствовавшие мнимому самоубийству, я из соображений гуманности опущу, дабы у брошенных дам и прыщавых юнцов, проваливших выпускные экзамены, не возникло непреодолимого желания тут же побежать топиться. Скажу лишь, все произошло, как и положено, под покровом ночи. Итак, Сапега умер, да здравствует Сухов!

Мне посчастливилось узнать, к какому выводу пришел следователь, ведший дело о моей смерти. Взяв за основу прощальное письмо и добавив кое-что от себя, он написал, что самоубийца увлекался стипль-чезом, бегал по ночам в одном исподнем по набережной Тараса Шевченко, однажды ему все это осточертело, и он, предварительно сняв подштанники, сиганул в Москву-реку.

…Оказалось, что затеряться в Москве, в этом безумном муравейнике, где перемешалось все на свете, легче легкого — стоит только захотеть. Я полагал, что будет лучше, если я съеду с квартиры, не заплатив по счетам за свет, газ и прочие коммунальные услуги. Я даже решил оставить в доме все как есть. Пусть мой отъезд будет напоминать паническое бегство. Если не поверят в мою смерть, пусть ищут меня на вокзалах и аэропортах. Я же никуда из Москвы не уеду. Сниму квартиру и буду в ней жить-поживать.

Чтобы иметь садомазохистскую возможность каждое утро любоваться местом своей драматической «гибели», я снял в похожем на крепость «сталинском» доме на берегу Москвы-реки огромную трехуровневую квартиру, из окон которой открывался прекрасный вид на вышеозначенный парапет и вышеупомянутую гранитную лестницу.

Я жизнь свою веду беспечно,

Давно мне не о чем жалеть,

Но если б жизнь продлилась вечно,

Я предпочел бы умереть.

Кто это написал? Вряд ли кто-то из моих знакомых: среди них поэтически настроенных на преждевременную смерть найти не так-то просто. Скорее, это я сам накропал в минуту душевной невзгоды, то есть когда был молод и глуп. Накропал и забыл, а когда подоспело время, память выволокла эту мерзость из закоулков подсознания.

«Я предпочел бы умереть…» Если я столь легковесно, наплевательски и непочтительно относился к собственной жизни, с какой стати мне уважительно относиться к чужой?!

«Приучить себя ходить по лезвию ножа между абсурдом вымыслов и действительностью. Потешаясь над вечностью, балансировать между прошлым и будущим», — высказался некогда один криминальный философ.

Пока не поздно, нужно пересмотреть свое жизненное кредо. За мной охотятся, помимо Фокина, еще какие-то личности, которые, стоит им меня изловить, церемониться не станут. Возьмут и подвергнут страшной казни. Четвертуют, колесуют, посадят на кол, сожгут в паровозной топке, закатают в асфальт. Вообще, странно, что меня еще не прищучили. Видимо, и вправду держат на коротком поводке. Так им удобнее. Держат и выжидают. Чего?.. Моей ошибки? Трудно было разобраться в их намерениях.

Будем летать в ноосфере, но на разных высотах, будем менять скорость, направление и эшелон, как говорят авиаторы. Для начала мне надо было изменить внешность. Оказалось, достаточно было обрить голову, отпустить усы и водрузить на нос роговые очки с простыми стеклами. Я изменился до неузнаваемости. Одно плохо: я потерял привлекательность. Я стал походить на начинающего пенсионера.