— Видите ли, Маша, в данный момент я нахожусь в четвёртом браке и все мои жёны пытались меня переделать. Прошу вас, не начинайте с этого, — вежливо попросил он.

«Я ещё ничего не успела сказать, а он уже практически делает мне предложение», — недоумевала я.

Мы ехали в метро, обсуждая грядущие политические перестановки, и он рассказал: — Я экономист и политолог из Питера, вёл политические программы на местном телевидении, Егор увидел меня и предложил переезд в Москву. Потом Егора сняли с руководства телевидением, и я стал мелким правительственным чиновником.

«Неужели я похожа на женщину, которую можно клеить таким дешевым способом?» — удивилась я про себя. — «Он похож на правительственного чиновника не больше, чем я на китайского императора. Неужели этот богемный тип с беломором думает, что, работая в отделе политики, я не отличаю правительственного чиновника от тусовочного художника. И неужели он думает, что первого я предпочту второму?»

В этот момент Олег нежно улыбнулся, сообщил, что его станция, и вышел, даже не попросив моего телефона. Я была ошарашена.

Он исчез на неделю. А когда появился в редакции, я уже была влюблена по уши, да и он тоже. Я попросила объяснить экономическую схему, которую человек, давший мне интервью, выдал за открытие века. Олег рисовал для наглядности кубики, подписывал их и соединял стрелочками. В этом уроке экономики было столько страсти, что в кабинет всё время заходили люди, заглядывали в кубики, пожимали плечами, а потом выходили, махнув рукой.

Потом он провожал меня, и мы записывали телефоны друг друга на деньгах, потому что больше было не на чем Я шла на концерт бывшего мужа, а Олег на вокзал, встречать одну из своих тёщ. Я стала прикидывать, что в одно купе как раз входит четыре тёщи, и лучше бы они ездили в Москву одновременно, но Олег упрекнул меня в цинизме.

То, что мы созданы друг для друга, было ясно сразу, я даже не сразу стала выяснять, кто он по гороскопу, потом оказалось, что всё тютелька в тютельку. Мы въехали в роман одновременно, на одной скорости, одинаково честно и идеально подошли друг другу сценарно. У меня в десять лет рухнул мир после смерти отца, у него тоже в десять лет — после смерти матери. При несхожести общего контура он многим напоминал моего отца, я — его мать. Говоря языком семейных психологов: «Любовь как встреча двух неврозов». И совершенно непонятно, почему мы не встретились раньше, почти год сотрудничая с «Обшей газетой». Впрочем, видимо, раньше я была не готова к отношениям с нормальным мужиком, а умела только тетёшкать взрослых идиотов, ощущающих себя до пенсии трудными подростками.

Олег жил в гостиничном номере, который оплачивала правительственная организация, где он работал. Мы практически не вылезали из этого номера, я забегала домой, разбиралась с детьми, готовила обед и возвращалась. Неделя подходила к концу, и тут утром позвонила его жена, сообщая о приезде. По выходным один из них приезжал к другому, потому что она работала в Питере. Собственно, уже строились планы обмена и переезда в Москву, но они мало совпадали с моими. Поэтому, как только Олег положил трубку, я объяснила, что он должен принять решение до того, как жена отправится в Москву. В принципе я была равнодушна к штампам в паспорте, статус любовницы никогда не казался мне сложным. Но Олег был нужен мне в полном объёме. И поставив его перед проблемой выбора, я не шантажировала. Я, по-честному, была готова одеться и уйти навеки. И он это видел. Хотя, конечно, никогда не поставила бы ультиматума, если бы в браке были дети.

— Ты должна дать мне день на принятие решения. Мы прожили с ней десять лет.

— Согласна, — сказала я и тактично ушла. Я не просчитывала своих шансов на победу, моя отравленная буддизмом душа подозревала, что небесный диспетчер в любой ситуации распорядится лучшим образом.