Из Политуправления ЦГВ пришел приказ: в старших классах школы на уроках литературы детально изучить художественные произведения Генерального секретаря. Вот тебе и вопросы «Что делать?» и «Кто виноват?».

Я никогда не врала своим ученикам. Спрашивали — отвечала то, что думала. Не было ни страха, ни даже опасений. Знала: учитель не имеет права лгать. Именно вранье лишит учителя уважения. Ну разве можно уважать шулера, играющего краплеными картами? Нет, ясное дело, даже если у него виртуозно получается его махинация. Но если учителя не уважают, у него ничему не научатся. Это тоже своеобразный закон природы: сознание человека спасается от лжи непроизвольно, закрывая доступ словам лгущего.

И вот я пришла на урок с брошюрами нашего «дорогого Ильича» и сказала:

— Пришло указание: прочитать это. Заставлять и обязывать я не буду. Это не литература. Но при поступлении в институт в этом году на сочинении наверняка будут темы по «Малой земле», «Возрождению» и «Целине». Верный способ написать как минимум на четверку, если просто знать содержание.

Таким образом, изучение трудов вождя заняло у нас три минуты классного времени. А с содержанием мои сообразительные ученики ознакомились дома. И, кстати, я оказалась совершенно права: почти все в итоге и писали при поступлении про эту «бессмертную трилогию»…

Примерно в два часа дня уроки заканчивались. В это время мы всей семьей оказывались дома, обедали. Потом муж снова уходил в госпиталь, а мы с детьми отправлялись гулять. Шли к Собору Святого Вацлава, где когда-то, во времена Великой Моравии, монахи Кирилл и Мефодий создали нашу азбуку. Рядом с собором стоял небольшой дом с памятной доской: там неоднократно останавливался Моцарт. Мы оказывались на главной площади с удивительными курантами, вторыми по величине после Пражских. Во всех старинных европейских городах на центральных площадях стоят Моровые столбы — памятники чуме, уничтожавшей во время эпидемий сотни тысяч людей. В Оломоуце Моровый столб — один из самых поразительных по экспрессии и своеобразной красоте, я не уставала им восхищаться.

Мы бродили по средневековым улочкам, заходили в храмы — мне все время казалось, что я была в этом городе когда-то: все словно всплывало в памяти. Я могла идти наугад, зная, какой дом увижу за поворотом. Я чувствовала, что попала домой. И при этом осознавала: не навсегда. Пройдет определенный срок, закончится отведенное нам время, и мы вернемся за решетку железного занавеса. И потом уже никогда не попадем в любимый город. Кто и почему лишил нас права бывать там, где нам хочется? Таких вопросов мы пока не задавали. Они придут позже.

А пока… Я часто осознавала, что счастлива. Здесь и сейчас.

Незамыслице

В зимние каникулы мы с моими десятиклассниками отправились в Брно. Хотели побродить по городу. Прямого поезда не было. Пришлось делать пересадку в крохотном городке под названием Незамыслице. Там предстояло ждать час. Мы продрогли, погода стояла сырая, промозглая, дул ветер. Стоять на платформе было невыносимо. Пошли смотреть город. Хоть он и был мал, но устройство его повторяло устройство больших городов: площадь, к которой сходились улочки, даже свой Моровый столб.

А еще там на площади стоял памятник погибшим советским воинам и чешским патриотам, погибшим в 1945-м году в боях с гитлеровцами. Там перечислены были все имена и звания павших, а на постаменте памятника мы прочитали надпись:

«Расскажи там, ДОМА, что мы здесь лежим мертвые, как нам велел наш долг».