— Ищи, Бром, ищи, пожалуйста!

Хвост Брома описал дугу и вдруг радостно заходил ходуном. Есть! Стараясь ступать осторожно, Настя подошла к сидящей собаке и протянула кусочек вяленого мяса.

— Молодец, не подвёл, а теперь не мешай.

Вдалеке она увидела согнутую спину Капитолины, которая старательно вывинчивала взрыватель мины и начала планомерно прокалывать щупом землю в радиусе полуметра от Брома. Мимо. Мимо. Снова мимо. Щуп упёрся в твёрдый предмет, и на Настю сразу снизошла сдержанная уверенность в своих силах.

На учёбе курсантов заставляли определять типы мин на ощупь, разряжать с завязанными глазами, ставили мину за щит с отверстием для рук, чтоб приучить пальцы действовать автоматически, без напряжения. «Минёр должен заметить каждый бугорок, каждую ямку, — вбивали им в головы тонкости мастерства, — отметить, где трава сочнее, потому что возле старых мин она растёт лучше, а вокруг новых может пожелтеть и скукожиться. Любая ниточка или проволочка, любой обрывок обёрточной бумаги может привести к мине. Но когда вы её нашли, всё остальное должно перестать существовать — теперь в мире вас двое: вы и мина».

В высокой траве лицо и руки тучей облепили комары. Но лишних движений делать нельзя — мина требует полной сосредоточенности.

Аккуратно работая ножом, Настя послойно сняла верхний слой земли и ладонями размела землю вокруг самой ненавистной для всех сапёров немецкой шрапнельной мины-попрыгушки. Когда срабатывал воспламенитель, то перед взрывом мина успевала подпрыгнуть вверх на полтора метра. Один стакан мины был вставлен в другой. Внешний оставался на месте, а внутренний взрывался в воздухе, разбрасывая вокруг три сотни смертоносных пуль и осколков.

Заканчивала Настя в звонкой тишине за спиной самая последняя, когда строй девушек уже построился перед экзаменационной комиссией. От мысли, что подвела команду, на душе было тяжко и муторно. Время шло к вечеру, и июльская жара начала понемногу спадать. Но то ли от нервов, то ли от нарождающейся грозы Настя чувствовала, что ей не хватает воздуха.

Перед подведением итогов экзамена генерал спросил что-то у комбата, потом посовещался с ехидным майором, чиркнул карандашом в блокноте и строго сказал:

— Могу поздравить вас, товарищи бойцы, испытание вы выдержали на отлично, хотя наши минёры постарались создать вам всяческие сложности. Честно скажу — не ожидал таких блестящих результатов. Молодцы! Буду просить верховное командование придать ваш девичий батальон своей службе. — Он посмотрел в блокнот на свою запись и перевёл взгляд на Настю. — Отдельно хочу отметить проводника Сабурову. Ей пришлось труднее всех, потому что заложенную мину один из экзаменаторов присыпал табаком, чтоб собака не учуяла. И несмотря на маскировку, мина была найдена и обезврежена. Товарищ Сабурова, можете считать это первым поощрением.

От неожиданности Настя онемела, и только когда Капитолина исподволь подтолкнула её локтем в бок, скороговоркой выпалила:

— Служу Советскому Союзу!

Отделившись от группы экзаменаторов, высокий седой генерал медленно прошёл вдоль ряда блокадных девочек с собаками и сердечно, по-отечески вполголоса произнёс крамольное:

— С Богом, дочки. Постарайтесь остаться в живых.

* * *

Январь 1943 г.

«Тишенька, муж мой, радость моя!

Я постоянно думаю о тебе, и каждый самолёт со звёздами на боках — как привет от тебя. С каждым днём их становится всё больше и больше, и сердце наполняется предчувствием скорой победы, в которой будет доля и нашей семьи!

Могу с гордостью сказать, что за несколько месяцев счёт мин, снятых нашим девичьим батальоном, перевалил за семьдесят тысяч.