Она замялась, глядя на них. Ее смуглое лицо было совершенно искренним, глаза словно молили о понимании.

– Это все из‑за того, что я – настоящая актриса, – продолжала она, и именно этот прагматичный подход делал ее особенно привлекательной. – Когда я создаю свою героиню, все заканчивается и мне становится с ней невыносимо скучно. Вэл, ты же меня понимаешь. Ты шьешь великолепные платья, но ведь тебе не хотелось бы носить одно из них до конца жизни. Я ничего не могу тут поделать. В этом моя трагедия. Иногда мне кажется, что меня вообще не существует.

Ферди разглядывал ее с несколько усталым видом. Глаза его, однако, по‑прежнему сверкали.

– Не беспокойся, – сухо произнес он. – Ты существуешь.

Он притянул ее к себе и крепко обнял, словно вырывающегося ребенка.

– Ты просто помешана на разных договорах. У тебя обычные комплексы. У женщин это врожденное. Я тебя не виню. Но если тебе не терпится подписать какой‑нибудь договор, то хотя бы прочитай его. Брачный договор – это не то же самое, что профсоюзный контракт. У них разный срок действия.

Джорджия высвободилась и зашагала по комнате. Юбка черного платья плескалась вокруг ее стройных сильных ног.

Ферди молчал. Он сидел на краю стола, склонив голову, и сейчас бросалось в глаза, как не вяжутся с его обликом кудряшки у него на затылке. Он размышлял, и мистер Кэмпион подумал, что никогда еще не видел, чтобы мыслительный процесс происходил так явственно. Было практически слышно, как ворочаются его мозги.

– Послушайте, – внезапно сказал Ферди. – А откуда ты узнала?

Он развернулся и наклонился над столом, глядя на Джорджию.

– Что?

– Откуда ты узнала, что можешь выйти за Рэя Рэмиллиса? Тело Портленд‑Смита нашли только недавно.

Джорджия отпрянула от него и от вопроса, но он схватил ее за руку и притянул к себе. Он был необыкновенно силен и смотрел на Джорджию с таким очевидным недоверием, что все они ощущали его, словно свое собственное чувство.

– Ты знала, что он мертв?

– Не наверняка… ну… то есть, знала, конечно. Мне больно, дурак. Я знала, что он, наверное, мертв.

– Наверное! – Ферди спрыгнул со стола и встал перед ней, сверля ее взглядом. – То есть ты знала, что это бигамия? Ты ненормальная. Просто сумасшедшая. Тебя надо изолировать. Ты же просто помешана на сексе. Нимфоманка! Чокнутая. Ты же сама все понимала.

Джорджия закрыла лицо руками, успешно воспроизводя трагически‑безрассудную невинность ибсеновской героини.

– Я поверила Рэю.

– Рэю?

Этот поворот событий удивил даже мистера Кэмпиона, и он поднял взгляд на Джорджию. Но ему не было нужды задавать вопросы, потому что Ферди уже ухватился за ее признание.

– Что он об этом знал? Видимо, он присутствовал при самоубийстве – подстрекал несчастного.

– Не надо, Ферди, прошу!

Крик, казалось, исходил из самого сердца, и Джорджия повернулась к Вэл в поисках утешения. Вэл приняла на себя этот нелегкий груз и взяла ее за руку.

– Слишком много эмоций, дети мои, – сказала она, сама удивившись тихой уверенности в своем голосе. – Давайте все сядем. Джорджия, тебе надо объясниться.