– Это наркотики. Мадам почти час говорила с полицейским, и они взяли у нее показания, – визгливо сообщила девушка, голос которой от возбуждения походил на писк. – Сейчас мадам закрылась в студии, и ее нельзя беспокоить. Говорят, она плачет, и мы все гадаем, арестуют ли ее. Если это пригодится, я получу как обычно?

– Разве я тебя когда‑нибудь подводил, детка? – ответил ей голос с фальшивым американским акцентом. – Не сбавляй темпа. Держи ухо востро. До связи.

Примерно в то же время в стеклянном кабинете на другой стороне все той же мансарды куда более элегантный персонаж слушал куда более приятный голос.

– В общем, это пока все, что мне известно, – решительно сообщил голос в трубке. – Мне повезло именно в тот вечер оказаться в «Тюльпане». Рэй Рэмиллис привел с собой девушку, одетую в точности, как Джорджия Уэллс. Сцена была жуткая, потом бедняга Рэй умер, а теперь и эта девушка. Опасно? Ну конечно, это опасно, но все‑таки ужасно интересно.

Пока швея Папендейков все еще стояла в телефонной будке на Оксфорд‑стрит, мистер Кэмпион наконец дозвонился до Вэл. Она была у себя в кабинете, а мисс МакФейл, движимая одновременно скромностью и практичностью, поспешно покинула помещение и привалилась к двери своей могучей спиной, бросая подозрительные взгляды на всех, кто приближался к ней хотя бы на двадцать футов.

– Альберт?

По сдержанному голосу Вэл мистер Кэмпион сразу понял, что она в панике.

– Тут были полицейские. Они нашли тот морфин, про который я тебе рассказывала. Он был в квартире у Каролины Адамсон.

– Милая, ты же говорила, что уничтожила его.

– Знаю. В какой‑то момент я принялась его искать, не нашла и решила, что он уничтожен. Мне и в голову не приходило, что его кто‑то стащил.

– Понятно, – успокаивающе сказал он. – Ну, тут уж ничего не поделаешь. Видимо, она сообразила, что это, и решила подзаработать. Он был расфасован маленькими порциями, да?

– Боюсь, что так. Я все рассказала полицейским.

– Рассказала? Я боялся спросить. Ну и отлично. Что именно ты им рассказала? Все?

– Абсолютно все. Назвала ту женщину, которую мы заподозрили и уволили, и фирму в Лионе, где мы купили тот шелк. Они все запротоколировали, и я подписала. Слушай, Альберт…

– Да, мэм?

– Инспектор привел с собой какого‑то Уайльда, и после того, как я им все рассказала, они вели себя не очень‑то дружелюбно.

– Паллен? Они тебя не обидели, надеюсь?

– Что? Да нет, просто были очень сдержанными. Отвечали только «да» и «нет», все в таком роде.

– Ты имеешь в виду, что атмосфера как‑то изменилась?

– Пожалуй. Это плохо?

– Ну что ты, конечно нет. – Его голос звучал очень нежно, но не слишком убедительно. – Полицейские всегда так ведут себя, когда сообщаешь им новые данные. Они сейчас поедут к ней домой и будут во всем разбираться. Все хорошо. Ничего не бойся. Я рад, что ты им все рассказала. Продолжай говорить правду. Ты же ничего от них не скрыла?

– Нет, ничего. Однако про ту таблетку я не упоминала. А надо было?

– Нет, – уверенно ответил мистер Кэмпион. – Я так не считаю. Если ситуация станет напряженной, мы поедем к Оутсу и поговорим с ним напрямую, но я думаю, что до этого не дойдет. Ты им точно все рассказала?

– Да, точно. Все‑все. Ты как будто меня в чем‑то подозреваешь.

– Да нет.