По странному совпадению Гайоги Ламинов позвонил Матвею Куйминову, управляющему «Белой императрицей», как раз в тот момент, когда двое полицейских проверяли его алиби. Ламинов был обеспокоен – но по другому вопросу.

– Матвей, у тебя в холле стоят золотые клетки в виде корзинок с птицами. Будь другом, скажи, где ты их достал? Они просто очаровательны.

Куйминов был рад помочь. Он сообщил имя поставщика канареек и рассказал, что его компания частично владеет компанией по производству клеток.

– Я их отлично знаю, ваше превосходительство. С ними нелегко иметь дело, но если вам нужны птицы, я могу вам все устроить.

– Если тебя не затруднит, Матвей. Было бы очень мило с твоей стороны. Был бы тебе признателен, – сказал Гайоги, тщательно маскируя ироническую нотку в голосе. – Не мог бы ты раздобыть мне шестьдесят клеток, в каждой из которых было бы по паре птичек? Мне они нужны к тридцатому числу.

– Шестьдесят?

– Да. Я сейчас прошел по обеденному залу – не главному, а маленькому, тому, что в саду, и меня опечалило это зрелище. Там мрачно, Матвей. Практически уныло. Мне хочется, чтобы все здесь было ярко и радостно, и я подумал, что клетки с птичками на каждом столе будут отлично смотреться. Что скажешь?

Матвей рассмеялся.

– Не очень‑то это практично, – заметил он. – Они вам быстро прискучат.

– Разумеется. Тогда я от них избавлюсь. Но до того они будут меня радовать. Шестьдесят клеток к тридцатому числу. Не подведешь меня? И скажи, чтобы прислали мальчика присматривать за птицами. Устроишь?

– Конечно. Вы невероятный человек.

– Вовсе нет, – заразительно рассмеялся Гайоги. – Просто мне было грустно. А теперь мне весело.

Как и было условлено, мистер Лагг позвонил мистеру Кэмпиону. Последний в тот момент находился в частном кабинете клуба «Вареная сова», а мистер Лагг сидел в маленькой подвальной комнате, которая выглядела так, будто какой‑то недальновидный строитель возвел четыре стены вокруг цыганского табора.

– По нулям, дружище, – низкий печальный голос мистера Лагга перекрыл царящий вокруг него обезьяний гвалт. – От Наппа никакой пользы. Тосс мотает срок, так что ничем не может нам помочь, бедняга. Я был у Уолкиса, Бена и заглянул к «Кончи Льюису». По нулям.

– А у мисс Кинг ты был?

– Был. Еле ноги унес. Если мистер Тюк прослышит, с кем я якшаюсь, он меня и знать не захочет. Я тут в грязи копаюсь, ясно? Все были мне очень рады. Прямо как в старые добрые времена.

– Это, должно быть, приятно. О деле не забывай.

– Да не забываю я. Вот вся ваша благодарность! Я тут вожусь в дерьме, о котором уже давно позабыл, и ради чего, спрашивается? У вас что‑нибудь получилось?

– Пока что ничего. Фиби посоветовала навестить «Звездный свет, «Рыбу», «Газету», «Бешеную корову» и какую‑то забегаловку под названием «Все дома». Утро было бесконечным. Но все тщетно. Слушай, попробуй украсить еду чем‑нибудь горячительным.

– Это вы про выпивку?

– Да, это я так иносказательно выражаюсь. Тебе нужен Олли. Олли Доусон с Олд‑Комптон‑стрит. Принеси ему бутылку кюммеля.[19]

– Кюммеля? А я думал, что он тащится от краба с подливкой. Ладно, прихвачу и то и другое. Есть еще новости?

– Да. Слушай внимательно. Это был длинный двугранный нож, очень узкий.

– Типа как для ветчины?

– Вроде того. Ты просто невыносим. Ладно, позвони мне в четыре часа в клуб «Дориндас» на Хэймаркет.