«Все это прекрасно, – подумал он, – но в нынешней ситуации женская неспособность взять себя в руки просто опасна». Вдали от успокоительного щебета Вэл история с морфином казалась просто жуткой – особенно после того, как он увидел, в каком состоянии его сестра пребывает на самом деле и с каким энтузиазмом Джорджия сыплет соль ей на раны. Ни один мужчина в здравом уме не посмел бы так себя вести. Он нетерпеливо потряс головой. Вэл запудрила ему мозги своими прозрениями и многозначительными замечаниями. Надо было держаться за факты. Естественной ли была смерть Рэмиллиса? Не похоже. Если его убили, то кто? У кого был мотив? У Джорджии? У Алана Делла? Если же он умер по ошибке, вместо своей жены, как обстоит дело в этом случае?

Кэмпион шагал по траве, пытаясь взглянуть на ситуацию как можно более объективно, и вдруг ему в голову пришла еще одна мысль. Кто бы захотел отомстить за Рэмиллиса – если тот был достоин отмщения? Кто за последние два часа хоть раз пожалел о такой трагичной и внезапной смерти? Кому было не все равно?

Именно в этот момент он услышал громкие всхлипы, доносящиеся из кустарника. Кто‑то плакал.

Глава 13

Мальчик сидел на краешке спрятанной в кустах мраморной резной скамьи, закрыв лицо руками. Он плакал самозабвенно, как умеют одни только дети. Горе совершенно захватило его, и он был слеп и глух ко всему окружающему.

Хмель окутал стену за лавкой желтым занавесом из ароматных нитей. Кругом щебетали птицы и лениво гудели пчелы. Ненадолго Искусство исчезло из виду, а Моды как будто и вовсе никогда не существовало. Сад был сама жизнь, и плачущая фигура была частью этой жизни. На мгновение Кэмпион почувствовал благодарность к мальчику. Он присел на каменную ступеньку и вытащил сигарету. У его ног лежал роман «Айвенго», и он лениво перевернул несколько страниц в поисках Черного Рыцаря.

Он читал уже несколько минут, когда прерывистые всхлипывания утихли. Подняв взгляд, Кэмпион обнаружил, что на него уставилась пара покрасневших глаз.

– Бывает, – сказал Кэмпион, поняв, что пора бы уже нарушить молчание. – Такое порой случается. Это ужасно, но неизбежно.

– Я знаю. – Мальчик вытер лицо и каблуком пнул подножие скамьи. – Я знаю.

Он говорил с горечью, которую чаще слышишь у немолодых людей.

– Так глупо. Мне просто захотелось поплакать. Вот и все.

– Друг мой, это совершенно нормально. Шок вызывает слабость, это обычная физическая реакция.

– Правда? – спросил мальчик с явным облегчением. – Я‑то не знал.

Последнее замечание как бы воплотило в себе все юношеские горести.

Мистер Кэмпион, напрягая память, перечислил известные ему физические реакции на шок, и сын Джорджии выслушал его с большим интересом.

– Тогда все ясно, – сказал он наконец. – Все понятно. А как там Джорджия? Как вы считаете, мне надо к ней пойти? Я не хочу. Я боюсь… боюсь, что снова испытаю шок. Да и в любом случае я буду только мешать. Мистер Делл с ней?

– Не знаю. Когда я в последний раз ее видел, с ней была моя сестра.

– Ваша сестра? Тогда хорошо. Все в порядке. Тогда я перелезу через стену и приведу себя в порядок в отеле. Надо сложить вещи. Она, наверное, захочет вернуться в город.

Мистер Кэмпион с интересом смотрел на заостренное личико своего собеседника. Оно было приятно глазу, но сыну всегда будет недоставать притягательности и обаяния матери. Всю свою жизнь он будет низкорослым и в целом не сильно изменится с детства. Это был странный ребенок.

Некоторое время они сидели молча, почему‑то чувствуя себя на удивление спокойно друг с другом.