– Рэй не был мне отцом, вы в курсе? – Это признание прозвучало довольно резко. – Меня зовут Синклер.

– Понятно. Не знал, как тебя называть. А второе имя?

Едва вопрос прозвучал, Кэмпион сразу же пожалел о нем. Смущение его собеседника было очевидным.

– Окрестили меня Сонни, – ответил мальчик одновременно сухо и вызывающе – он явно научился этому тону недавно. – Тогда это имя казалось нормальным. Даже модным. Теперь, конечно, оно звучит жутко. Меня все зовут Синклером, даже мама.

– Меня окрестили Рудольфом, – сообщил мистер Кэмпион. – Но все называют Альбертом.

– А как иначе, правда? – поддержал его Синклер сочувственно. – Джорджия говорит, что на этом имени настоял мой отец, – думал, что я пойду в театр.

Его губы задрожали, и он яростно вытер лицо мокрым платком.

– А тебя не тянет на сцену?

– Дело не в этом. – Голос мальчика беспомощно дрогнул. – На самом деле мне все равно. Мне вообще все равно, кем быть. Я просто надеялся, что все наконец устроилось. Поэтому я и разнюнился. Это даже не из‑за Рэя. Он был неплохим парнем – дружелюбным таким, общительным. И ужасно интересно рассказывал про свои похождения в Ирландии. Но с ним было столько хлопот! Приходилось все время ходить за ним по пятам, подыгрывать ему и уговаривать вести себя разумно и потакать Джорджии. Иногда он мне нравился, а иногда я ужасно уставал от него. Я испугался, когда услышал, что он умер. Думал, что меня стошнит, – все, как вы говорили. Но плакал я из‑за себя.

Он громко шмыгнул и вновь пнул лавку.

– Поэтому я и решил рассказать – вам плевать, конечно, но все‑таки это правда, и как‑то неприятно, когда тебе сочувствуют, потому что ты переживаешь из‑за смерти отчима, а на самом деле ты плачешь по себе. Признаться, мне на всех плевать, кроме Банни Барнс‑Четвинда и старой Гритс. Это домоправительница Джорджии. Она меня нянчила в детстве.

– А кто такой Банни?

Синклер просветлел.

– Он хороший парень. Мы вместе перевелись из Толлесхерста в Хэверли в прошлом семестре. У него тоже проблемы с родителями. Они без конца разводятся и меняют планы. Банни – отличный парень. Он бы лучше объяснил. На самом деле все ужасно банально. Не хочу показаться снобом или нахалом, но вы же понимаете, хочется быть уверенным в своем положении, правда же?

Последний вопрос явно исходил из самого сердца, и мистер Кэмпион, всегда отличавшийся честностью, немного подумав, ответил:

– Неуверенность в своем положении может быть очень неприятной.

– Вот именно! – В покрасневших глазах мальчика застыло отчаяние. – Пока не появился Рэй, у меня вечно были проблемы. Все началось в Толлесхерсте. Это довольно неплохая школа, и сначала мне там нравилось, потому что Джорджию все хорошо знали, а потом… – Он замялся. – Потом все пошло не так. Всякие события…

– Ты имеешь в виду скандал?

– Да, наверное.

– Связанный с Джорджией?

– Да. Ничего ужасного, конечно, но… – Синклер залился краской. – Я сначала не понимал, что происходит, потому что был еще ребенком, но вы же знаете учителей. Болтают, как толпа старух. Дети все встают на туже сторону, что и их родители. Ничего такого, просто все время ощущалось, что это не очень‑то достойно. Над отцом в городе смеялись, а Джорджию постоянно фотографировали для газет.

Он резко втянул воздух и подался вперед.

– Мне было плевать, – сказал он искренне, – но я хотел, чтобы меня послали куда‑нибудь попроще. Не хотелось чувствовать себя фальшивкой.