Вилли поднял правую ногу, осторожно потянул за край резиновой оболочки, покрывавшей низ ботинка. Вскоре резина легко отделилась. Затем большим пальцем он отодрал всю оболочку. Не спуская глаз с охранника, вставил ноготь в паз винта, спрятанного в подошве, и повернул. Винт легко поддался. Несколько секунд спустя Вилли извлек металлический стержень с причудливо изогнутым кончиком.

На другом конце коридора Модести тихо звякнула наручниками о решетку. Испанец встал со стула и подошел к двери, уставясь в нее сквозь прутья решетки.

— Можно чего-нибудь попить? — попросила Модести. — Например, воды?

— Завтра, — сказал испанец, отворачиваясь.

— Погодите. Я прямо-таки вся горю.

Двусмысленность фразы заставила испанца снова повернуться к решетке. В его красных глазках загорелся огонек вожделения. Его звали Каналехос, и его фотография имелась в досье Модести. Она прекрасно знала, что это за человек. До Габриэля он работал на ОАС и слыл большим специалистом по допросам с пристрастием. Особенно он любил работать с женщинами. Модести встречалась с двумя женщинами, которым удалось выжить именно потому, что они быстро сломались. Впрочем, если бы те, кто скончался в застенке у Каналехоса, могли обменяться впечатлениями с теми, кто уцелел, они, возможно, решили бы, что судьба оказалась к ним более благосклонна.

— Ну, в чем дело? — спросил он.

— Труба от кухни проходит через камеру. Она пышет, как печка. А я даже не могу снять свитер.

Жестом он велел ей отойти от двери, и Модести тотчас же подчинилась. В замке повернулся ключ, и Каналехос вошел в камеру, сжимая тяжелый охотничий нож.

— Подними свитер спереди, — приказал он.

Модести неловко стала стаскивать липнувший к телу свитер.

— Повернись.

Она подчинилась. Он задрал свитер сзади, забросив его ей на голову. Пальцы ее правой руки нащупали конго, зажатое под левой подмышкой. Несколько минут назад она извлекла это оружие из своего шиньона.

— Повернись.

Теперь Модести оказалась лицом к лицу с испанцем. Он протянул свободную руку, чтобы совсем стащить свитер. Она почувствовала, как палец зацепил за край ее лифчика, чтобы заодно сдернуть и его. На его лице блуждала мерзкая ухмылка. Рука с ножом была совсем рядом.

Она ударила Каналехоса конго так, что край оружия вонзился в кисть испанца, парализовав пальцы. Нож описал дугу в воздухе и упал на матрас.

Не теряя времени даром, она ударила испанца коленом в пах. Глухо вскрикнув, Каналехос стал медленно сгибаться, словно лук под руками стрелка. Затем, схватив конго двумя руками, Модести опустила его что было сил, метя в роковую точку на виске.

Между тем Вилли Гарвин открыл второй наручник и убрал стержень. Он содрал вторую «галошу» с ботинка, встал с матраса, подошел к двери. Выглянув в коридор, увидел, что охранника нет на месте.

Вилли нахмурился и присел у скважины. Да, для такого старинного замка следовало бы выбрать другую отмычку, но и то, что было у него, годилось. Он стал тихо ворочать инструментом в замке, отыскивая выемки. Тут что-то коснулось его отмычки, и он замер. Оказалось, что кто-то пытается вставить в скважину ключ.

Он быстро извлек отмычку и отскочил в сторону, встав спиной к двери. Дверь приоткрылась на два дюйма.

— Никаких лишних движений, Вилли, — тихо сказала Модести. — Это я.

Он отошел от стены. Она вошла в камеру. Свитер на ней по-прежнему был перекручен. Модести вытянула руки, и Вилли стал орудовать стержнем.

— Что Каналехос? — спросил Вилли.