Я скривилась.

– Спасибо за аппетитные подробности. – Дорогая Джульет, в моем положении, когда только и делаешь, что жрешь всякие помои в разных забегаловках, главное – своевременно прочистить кишки.

– Ну, можешь попробовать чернослив, – предложила я.

Генри подался вперед, пытаясь понять, шучу я или нет.

– С черносливом трудно рассчитать дозу, – поведал он. – Кроме того, он будоражит гениталии.

– О боже! – Я содрогнулась и хотела было предложить медицинское промывание кишечника, но испугалась комментария Генри. – Нил, плесни мне «Гранд Марнье». И добавь Генри… Генри, что ты там пьешь?

– Бренди! – рявкнул Генри.

– Не хочешь виски? – спросила я у Алекса. – Я выпила твой кофе и теперь хочу ответить любезностью на любезность.

– Нет, спасибо, – просто ответил он.

Мне показалось, что Алекс хотел добавить что-то еще, но тут Генри проорал мне в самое ухо:

– Так, значит, Джил решила похерить своего муженька? Не удивляюсь. Он всегда казался мне недоноском.

Я так и подпрыгнула на стуле:

– Генри, следи за собой! Пожалуйста. Привычка Генри распускать язык доставила Джил несколько неприятных минут. Чтобы пустить ему пыль в глаза, она разыграла целый спектакль: якобы собирается сделать крупное вложение в недвижимость, вот и пригласила Филипа, чтобы потолковать с ним на этот счет. Выдали ее сущие пустяки: отсутствие Джереми (ведь понятно, что без него никаких крупных вложений она бы делать не стала, иначе для чего тогда выходить замуж за банкира?), а также деланный слащавый голосок, который даже глухого навел бы на подозрения. В своей конспирации Джил дошла до того, что заказала себе и Филипу отдельные такси, сыграла очаровательную сцену прощального рукопожатия и сказала: «Большое вам спасибо за помощь». Во все это верилось не больше, чем верится в какой-нибудь мелодраматичный фарс.

В общем, даже хорошо, что Генри не повелся на этот детский сад. Теперь мне будет с кем обсудить ситуацию. Когда он предложил завалиться куда-нибудь, я согласилась не раздумывая.

– Так это и был новый мистер Джил? – проворчал Генри. – Мне он не понравился. Козел. И пижон вдобавок.

– Почему пижон? – устало промямлила я.

– Ну, знаешь, слишком выкаблучивается, – нетерпеливо отмахнулся Генри.

Под словом «выкаблучиваться» Генри, видимо, понимал следующее: аккуратный отглаженный костюм, гладко выбритый подбородок и галстук без мерзких пятен. Вывернутая наизнанку и сугубо английская щепетильность Генри была неподражаемой пародией на саму себя.

– Джил очень красивая женщина, – изрек он авторитетно.

Я так и видела его развалившимся в огромном кожаном кресле какого-нибудь закрытого мужского клуба, чинно покуривающим трубку. Таким тоном знать обычно говорит о прекрасных молодых кобылках.

– Она достойна большего, – продолжал он.

Про себя я отметила, что Джил вообще-то неплохо устроилась: сначала покладистый банкир, теперь аккуратист риэлтор. Предсказание Мэл, что Филип заплатит за всех в ресторане, с блеском подтвердилось. Он бы заплатил и за Генри (не воротить же нос!), но тот в забегаловке был на особом положении. Зная Генри, можно предположить, что он выторговал себе бесплатную жратву в обмен на доброе мнение о ресторане, но не желал делать этот договор достоянием общественности. Выходя, он просто пробормотал официанту: «Потом сочтемся, ладно?»

– Постарайся не трепаться об этом, Генри, – взмолилась я.