«Поднимите свои руки и извинитесь перед этими умнейшими частями тела за то, что вы не доверяете им, не любите их и не используете их» вспомнила она слова Веры Франковны. Она открыла глаза и поцеловала свои ладони.

Глава 23

Отец Альбины продолжал звонить время от времени, узнавая о состоянии дочери. Альбина исправно сообщала ему, что все так же, никаких изменений не наблюдается. Он никогда не настаивал на встрече с Альбиной, принимая все, как есть. Но однажды, когда он позвонил после некоторого перерыва, голос его звучал более взволнованным, чем раньше.

— Мне необходимо увидеться с ней, — сказал он.

— Вы же знаете, что это невозможно, — удивилась просьбе Альбина. — Она не хочет никого видеть.

— Но… это действительно необходимо, Катя. Ей надо сообщить кое-что.

— Скажите мне, я передам.

— Я … не могу. Надо ей сказать, объяснить. Так много надо объяснить. — казалось, он едва сдерживает слезы. Это было так непохоже на отца, что Альбина не на шутку встревожилась.

— Может вы записку напишите, а я передам? Я не могу организовать вам встречу без информации, ведь она спросит, в чем дело, понимаете?

Отец тяжело вздохнул.

— Хорошо. Я завезу вам записку.

Он приехал в тот же вечер, небритый, уставший, внезапно постаревший. Альбина едва сдержалась, чтобы не броситься ему на шею и спросить, что случилось. А случилось что-то страшное. Что-то, что потрясло отца до глубины души. Перевернуло его жизнь.

— Вы не хотите зайти и выпить чего-нибудь? — предложила она.

Он заколебался и Альбина буквально втащила его в квартиру, усадив в кресло. Налив коньяк, она вложила бокал ему в руки и заставила выпить, зная, что коньяк всегда приводил его в себя.

— Так что у вас случилось?

— Там.. там все написано. Вы передайте ей как можно скорее. Потом может быть поздно. Она должна успеть…

— Успеть что? Да объясните вы, наконец. Мне же легче будет ей передать вашу просьбу, если я буду знать.

Борис Дормич вдруг как-то обмяк, ссутулился, Альбина не узнавал в нем своего подтянутого, щеголеватого отца, всегда казавшегося моложе своих лет.

— Это касается её матери… Она больна.

Альбина моментально успокоилась. Если это касается матери, то ничего страшного. У Руны вечно проблемы и всегда мирового масштаба. Странно, что отец воспринимает это так близко к сердцу, ведь он уже давно привык к её спектаклям.

— Она очень больна, — продолжил он, поставив дрожащими руками бокал на стол. — Передайте это, пожалуйста, Альбине. Она должна знать.

— Хорошо. Я передам, но не уверена, что она согласится встретиться с ней. Ведь, вы уж извините, но, по словам Альбины, ваша супруга часто болела и раньше. И это никогда не оказывалось в итоге серьезным заболеванием.

— Нет, сейчас другое… На этот раз другое… Она умирает, понимаете? Умирает! Альбина должна с ней увидеться.

Она налила ему еще коньяку.

— Умирает? От чего?

— Рак. Метастазы. Обнаружили слишком поздно. Уже ничего нельзя сделать. Она умирает. Сказали, еще несколько недель и все… И её больше не будет.

Он уронил голову на руки и заплакал. Как ребенок, бессильный перед трагедией.

— Но… как же так? Ведь я же видела её недавно.