— Это придумал капитан Торн, — сказал шериф. Он вскинул жесткие лохматые брови, одобряя Колина. — Хорошо придумал, как выяснилось. Мы со своим помощником решили зайти послушать этот разговор точно так же, как Северн подслушал вас с капитаном.

— Почему никто не сказал мне об этом?

— Я не хотел рисковать, — сказал Торн. — Если бы вы узнали, что мистер Паттерсон все слышит, то могли бы и перестараться. И Северн мог бы что-то заподозрить. — Он обратился к Паттерсону:

— Думаю, что вы услышали достаточно.

— Вполне.

— Вы поговорили с ним?

— Не было времени. Вы упустили арестантов, а я, по вашей милости, возможность задержать Северна. Колин молчаливо принял справедливый упрек. Паттерсон потер подбородок. Он снова тихонько выругался и сжал руку и кулак. Он не мог примириться с таким оборотом дел.

— Поскольку теперь мне нет никакого резона находиться с вами, то я пойду собирать поисковую группу и ловить арестантов. — Он задумчиво посмотрел на Колина. — Думаю, вы не захотите участвовать в поисках?

Слегка поморщившись, Колин покачал головой. Он потрогал рукой шишку на затылке.

— Нет, — ответил он. — Боюсь, что нет. Вы же понимаете.

Мистер Паттерсон понимал гораздо больше, чем предполагал Колин.

— Я на вас и не рассчитывал, — сказал он. Он посмотрел на Мерседес и снова на Колина. — На вашем месте я бы тоже не согласился. — Он пожал плечами. — Прошу простить меня. — Он взял свою шляпу с вешалки у двери и вежливо наклонил ее в сторону Мерседес. — Вы свободны, миледи.

Затем он откланялся и направился в ближайшую таверну в надежде набрать там добровольцев для поиска сбежавших.

Мерседес широко открыла глаза. Совершенно потрясенная, она смотрела вслед шерифу.

Колин ничего не сказал. Он ощупал свой пиджак, потом начал проверять карманы жилета.

Медленно повернувшись в кресле, Мерседес подняла лицо и посмотрела на Колина:

— Как ты думаешь, они поймают его? Так ничего и не найдя в кармане, Колин подошел к Мерседес.

— А если не поймают, где он может укрыться? — продолжала она.

У Колина вдруг появилась замечательная мысль.

— В Бостоне.

— А что ему там…

Она замолчала. Улыбка преобразила лицо Колина, придав его чертам мальчишеский задор, который редко появлялся у него даже в юности. Мерседес поняла.

— Билеты, которые ты купил…

Он еще шире улыбнулся.

— Меня ограбили.

Мерседес никак не могла поверить, что вернулась в Уэйборн-Парк. Ванна, которую для нее сразу же приготовили, должна была бы расслабить и умиротворить ее, но Мерседес, сидя в горячей воде, настороженно оглядывала комнату, боясь, что все это вдруг исчезнет, едва она закроет глаза.

Нет, не нужно ни о чем думать, просто наслаждаться купанием. Она медленно подняла руку и стала намыливать ее от плеча до запястья. Желание отскрести тюремную грязь было так велико, что она стала ожесточенно растирать тело мочалкой. Запах камеры оставался в волосах и, ей казалось, даже под кожей. Он преследовал ее и тогда, когда она была уже чистая с головы до пят.

Мерседес вылезла из бадьи, завернулась в полотенце и позвонила в колокольчик. Вторая лохань с горячей водой сделала то, чего не смогла сделать первая. Она прислонилась спиной к стенке бадьи и, расслабившись, откинула голову и закрыла глаза. Вода приятно согревала кожу, кончики ее темных волос завились от влаги. Аромат лавандовой соли вытеснил из ее сознания воспоминания о мрачной сырой камере.

Ее сморил сон. Она могла сколько угодно говорить, что не устала, но с фактами спорить бесполезно.