Колин открыл один глаз. В зыбком тумане перед ним возникло милое лицо Мерседес.

— Я запомню это.

Веко само собой упало, Колин со стоном попытался поднять голову.

Мерседес пригладила ему волосы.

— Лежите, не двигайтесь. Мистер Паттерсон велел позвать врача. Вам вредно шевелиться.

Но Колину, видно, и самому не очень-то хотелось двигаться. Если бы не внимательный и даже несколько подозрительный взгляд шерифа, Колин чувствовал бы себя просто замечательно.

— Как это случилось? — требовательно спросил Паттерсон.

— Они набросились на меня, — начал объяснять Колин. — Я сидел здесь, за вашим столом, а они ворвались в комнату…

— Они были в кандалах? Колин кивнул.

— Один из них ударил меня вот этими наручниками. Наверное, я немного отвлекся, когда услышал, как вы с надзирателем вышли из соседней камеры и вошли к Мерседес. И они сразу поняли, что настал удобный момент.

Мерседес показалось, что Колин не чувствует особых угрызений совести. И подумала, что Паттерсон, возможно, тоже заметил это.

Шериф встал и начал рыться в столе. Главное, чего он не мог найти, — это ключи от кандалов. Он полез в боковой ящик и тихо чертыхнулся.

Колин с трудом сел, несмотря на попытки Мерседес удержать его.

— Что там? — спросил он Паттерсона.

— В этом ящике были все вещественные доказательства. — Шериф задвинул его с такой силой, что массивный дубовый стол задрожал. Вдобавок он еще пнул его ногой. — Он украл все.

Мерседес сразу поняла, что мистер Паттерсон говорит о воре-карманнике. Наверно, не было нужды напоминать шерифу, что этот человек — вор по профессии. Неужели он решил, что несколько недель, проведенных в камере, страх быть повешенным изменят привычки Голубого Глаза? И она мудро промолчала.

— Все? — спросил Колин.

Паттерсон стал нервно мерить шагами комнату.

— Черт бы его побрал, — сказал он, ни к кому особенно не обращаясь. Он начал перечислять потери по пальцам. — Кошельки, которые воришка выкрал из карманов на ярмарке, жемчужное ожерелье мисс Каллэхэм, бисер-ная сумочка миссис Линч и одна серьга, о которой никто так и не заявил. Боже мой, как же я объясню пропажу его жертвам? Миссис Линч просто слушать меня не станет. А мисс Каллэхэм вообще не хотела, чтобы я хранил эти вещи у себя. Я обещал ей, что они будут находиться у меня только до выездного суда.

Колин совершенно равнодушно отнесся к скучному перечислению потерь.

— Он украл все? — переспросил он.

— Да. — Мистер Паттерсон прекратил шагать по комнате. — Я разве только что не сказал об этом?

Поднявшись на ноги, Колин помог затем встать и Мерседес. Он оперся о стол, стараясь сохранить равновесие.

— Значит, и пистолет графа? — спросил он. — И его одежду?

— Все, — печально сказал шериф. Он не смотрел ни на Мерседес, ни на Колина, но не отводил мрачного взгляда от открытой двери. — Даже флягу, хотя я подозреваю, что ее еще можно будет найти, когда мы поймаем Дугласа. Он не может отказаться от спиртного.

Мерседес медленно села в большое деревянное кресло шерифа. Она нерешительно взглянула на Паттерсона.

— И что все это означает?

Он повернулся к ней, засунув руки в карманы, и снова вздохнул.

— Это просто еще раз подтверждает, что дело против вас закрыто. Ваш разговор с Северном дал существенный перевес в вашу пользу.

— Вы подслушивали? — спросила она.

— Это придумал капитан Торн, — сказал шериф.