— Потому что хочу быть с тобой.

Колин прижал ее руку к губам и поцеловал в самую середину ладони. У него отлегло от сердца. Все-таки они смогли вместе пережить худшую правду. Она выслушала его, обрушила на него свое возмущение, а в конце лишь попросила дать ей время, чтобы пропустить все это через себя.

Мерседес убрала руку и повернулась к Колину спиной. Он не стал придвигаться к ней ближе, а подождал, пока она сама взяла его руку, положила себе на талию, а потом прильнула к нему всем телом.

И когда огонь в камине почти догорел, она произнесла:

— Сделал он это или нет — меня не касается, так ведь? Мне нечего стыдиться.

— Да, Мерседес. — Его дыхание слегка взъерошило ей волосы. — Ты ни в чем не виновата.

Мерседес лежала на одеяле на берегу ручья, в котором водилась форель. Солнце пробивало кое-где листву над ее головой, и на лице ее играли мягкие солнечные зайчики. Она закрыла глаза и заслонилась для верности рукой. Позади нее в воде шумно плескались близнецы, не давая покоя Колину. Едва ли ему удастся наловить сегодня рыбки, да он, похоже, об этом не очень-то и беспокоится. По тому, что он притих, Мерседес из предыдущего опыта догадывалась, что капитан Торн сейчас готовился к нападению.

Бедные, бедные Бриттон и Брендан! Они ведь ничего не подозревают!

Мерседес подскочила от неожиданности. В лицо ей и на корсаж брызнула вода. Она заслонилась от света, ожидая увидеть близнецов. Но их смех раздавался где-то на ручье — это Колин обдал ее водой. Он опустился рядом и, увидев, что она недовольно скривилась, отбросил удочку.

— Не смей использовать близнецов для отвода глаз, — сказала она.

— Это приказ?

— Нет, но ты не должен так делать.

Он вытянулся на траве, опираясь на локти и наблюдая, как Бриттон с Бренданом перебирались через ручей, прыгая по скользким, поросшим мхом камням и отчаянно балансируя руками. Пройдет несколько недель, и они уедут из Уэйборн-Парка в школу. Трудно было поверить, что долгие летние дни стали убывать, но признаки исхода лета были повсюду.

Поля уже почти не требовали ухода, и крестьяне готовились к уборке урожая. И хотя дни стояли ясные и теплые, по утрам и вечерам бывало прохладно. Над крышей господского дома все чаще стали появляться дымки — в комнатах топились камины. Цветов в саду становилось все меньше и меньше.

Прошло уже пять недель с тех пор, как похоронили графа, и месяц со дня их свадьбы. Три дня назад вернулся Обри Джонс. Колин посмотрел на Мерседес. Она продолжала следить за близнецами, чуть приподняв уголки рта в умиротворенной улыбке. В последние несколько дней улыбка на ее лице стала редкостью. Ее исчезновение совпало с приездом Обри. Стоило Колину заговорить о цели его приезда, как Мерседес ловко переводила разговор на другую тему.

Волосы ее были заплетены в косу. Завиток на конце доходил до середины спины. Колин тихонько потянул за него. Она глянула через плечо и на какой-то момент наградила его своей чистой, сияющей улыбкой, которая, однако, тут же растаяла. Он выпустил ее волосы.

— Нам все-таки нужно поговорить об этом, — сказал он.

Мерседес пожала плечами.

— Мне нечего тебе сказать. Поедешь ты или останешься — решать тебе. Я знаю, мистер Джонс ждет, что ты пойдешь на «Таинственном» в Китай.

— Как ты об этом узнала?

— Мне сказала Сильвия. А ты уж можешь догадаться, откуда у нее такие сведения.

— Чтобы дойти до Гонконга и вернуться обратно, мне нужно меньше двухсот дней.

Она согласно кивнула и, отвернувшись, снова стала следить за мальчиками.