Она решительно покачала головой.

— Нет, — живо сказала она. — Сейчас я не боюсь. Раньше…

Колин поставил свой бокал, так и не пригубив бренди.

Он подошел к Мерседес и посадил ее к себе на колени. Она не сопротивлялась.

— Раньше… — напомнил он ей.

— Раньше я думала, что недостойна тебя. Я считала, что ты видишь меня насквозь и знаешь, что я, как маленький пугливый кролик, все время прячусь в тени и отскакиваю от протянутой руки. И что ты скоро поймешь, что я совсем не такая храбрая и уверенная в себе, как хочу казаться. Поэтому я и не хотела, чтобы ты сблизился со мной и узнал всю правду.

Колин, пряча улыбку, поцеловал ее волосы.

— Ты не забыла, как мы встретились? — спросил он. — В «Случайном капризе» ты совсем не была похожа на испуганного кролика.

— Ах ты лгун! Ты ведь знаешь, что я была насмерть перепугана.

— Ты была великолепна. Она хитро посмотрела на него.

— Тогда ты так не думал.

— Я переменил свое мнение.

Она была обезоружена. И нежно погладила его по щеке.

— Надеюсь, ты не прекратишь из-за меня искать своих братьев, — сказала она.

— Я и не собираюсь этого делать, — ответил он. — Просто я буду жить здесь.

— Ты уже решил?

— Я остаюсь здесь, — твердо сказал он ей. — Обри догадался об этом раньше меня. Он расскажет тебе об этом сам, если ты поговоришь с ним.

Мерседес сознавала, что обходилась с гостем несколько пренебрежительно. Она была с ним безупречно вежлива и холодна, но причина крылась только в Колине.

— А что он думает о Сильвии? — спросила она. — Он говорил тебе? Ты же знаешь, что она влюблена в него. Мне страшно подумать, что он может ее оскорбить.

Колин тоже боялся этого.

— Нам остается лишь надеяться, что они все уладят сами.

— Так же, как мы?

— Мне бы не хотелось, чтобы у них было так же, как и у нас.

Мерседес была несколько обескуражена его сдержанным ответом. Она шутливо толкнула его в бок, но увернулась от его объятий, когда он хотел удержать ее на коленях. С искрящимися от молчаливого смеха глазами она вызывающей походкой направилась к двери и даже не оглянулась, чтобы узнать, идет ли он за ней.

— Возьмите меня с собой, — сказала Сильвия. Она покраснела, сознавая свою навязчивость, но не отвела глаз, с вызовом глядя на Обри.

Лицо Обри приобрело багровый оттенок. Он чувствовал, как горят его щеки, обдуваемые легким прохладным ветерком.

— Я не могу этого сделать.

— Вы хотите сказать — «не хочу»?

Обри сунул свои ручищи в карманы, чтобы они ненароком не коснулись шеи Сильвии. Она была такая тонкая, такая беззащитная! Он вполне мог сломать ее пополам. Но он в общем-то совсем не думал о том, чтобы схватить ее за шею.

— Прекрасно, — сказал он. — Не хочу.

— А теперь вы соглашаетесь, чтобы уклониться от спора.

— Да.

— Это нехорошо, что вы сдаетесь без боя. У вас уже, наверное, есть предмет страсти?

Вечер был довольно прохладный, но, на взгляд Обри, погода была просто душная. Светлые волосы Сильвии при лунном свете казались серебряными. Она сидела на каменной балюстраде позади дома, аккуратно сложив изящные руки на коленях и выжидающе подняв к нему лицо. Шаль, укрывавшая ее плечи, развевалась на ветру, но она не делала попыток закутаться в нее поплотнее.

Обри оглянулся. На третьем этаже все огни были погашены.