— Я же говорил — она пришла, — сказал Бриттон, как только Мерседес вошла в комнату. — Что я говорил!

Он сидел на постели с подушкой под спиной, закутанный в одеяла. Но разговаривал он не со своим братом. Этот славный малый похрапывал в ногах кровати, как старый сторожевой пес.

Его ликующий шепот был обращен к Марте Хеннпин, которая вместе с супругом служила в Уэйборн-Парке на разных должностях вот уже сорок лет. И сколько бы раз ни пытался лорд Лейден уволить одного из них или обоих, они просто не обращали на его приказы никакого внимания.

— Да, вы говорили, мастер Бриттон, — ответила миссис Хеннпин.

Она легко прихлопнула в ладоши, чтобы похвалить его проницательность и выразить свое облегчение. Встав, она стала расправлять свой фартук, разглаживая материю заскорузлыми от работы пальцами.

— Сказать по правде, я и сама так думала. — Она сделала знак рукой, чтобы Мерседес скорее вошла в комнату и закрыла за собой дверь. — Чтобы мы могли быть спокойны, дорогая. Его светлость спит в своей комнате, но никто не знает, сколько это продлится и какой звук его может разбудить.

Мерседес кивнула и тихо прикрыла дверь.

— Не было здесь никакого шума после того, как я ушла? А Брендана ты видела?

— Ко мне приходила Сильвия сразу же после того, как вы и граф спустились вниз. Она была совсем вне себя, бедное дитя. Я не разобрала и половины из того, о чем она говорила. — Миссис Хеннпин скрестила руки на груди, поддерживая свою огромную грудь. — Мистер Хеннпин тоже собрался было со мной, но я сказала ему, что лучше разберусь сама. — Она еще больше нахмурилась. — Он так беспокоится за мальчиков!

Тут в разговор вклинился Бриттон, в тоненьком детском голоске которого чувствовалась бравада.

— За меня ему нечего волноваться. Со мной все в порядке. А Сильвия просто голову потеряла от такого пустяка.

Мерседес нашла в себе силы слабо улыбнуться.

— И все-таки мне бы хотелось осмотреть тебя, — сказала она.

Бриттон явно смутился от ее просьбы. Он не любил, когда с ним нянчились даже в таких случаях. У нее сердце разрывалось при взгляде на него: эти голубые глаза и храброе детское личико. Его светло-песочные волосы были взъерошены, а непокорный вихор на макушке стоял торчком. Она боролась с искушением положить ему руку на голову и пригладить непокорные завитки. Ведь ему всего восемь лет! И он нуждается в помощи и заботе гораздо больше, чем в затрещинах.

— Ну как? — спросила она, садясь рядом с ним на постель. — Можно?

— Да, конечно, — сказал он с многострадальным видом. — Подняв ночную рубашку, он не увидел тех грустных улыбок, которыми обменялись Мерседес и домоправительница. — Видите? В этот раз даже ребро не треснуло.

Мерседес положила ладонь на узенькую грудную клетку Бриттона и слегка надавила в нескольких местах. Он немного поморщился, когда ее пальцы коснулись кровоподтека, но она заметила, что дышать ему не так уж больно.

— Он мне только немножко в брюхо попал, — продолжал Бриттон из-под ночной рубашки. — Ты же видела, как я свернулся в клубок. Точно как ты меня учила, Мерседес. Ты видишь, как это здорово помогает?

Да, она видела. На этот раз серьезных повреждений не было. «Интересно, — подумала Мерседес, — чему другие воспитательницы учат своих подопечных? Уж, наверное, в их учебные планы не входят приемы самообороны». Она помогла Бриттону опустить ночную рубашку и, прежде чем он смог увернуться, наклонилась и поцеловала его в лоб.