За полдня сгоняв в деревню, где у него хранился арсенал, Тихон разжился там комплектом подслушивающей аппаратуры. Тем же вечером заглянув к Севастопольскому, Неистребимый незаметно приклеил тому под стол небольшой микрофон. Записывающее устройство поместилось у Коростылева в раздевалке, куда он заглянул по пути из здания. Теперь оставалось лишь ждать и тренироваться. Бой был назначен на ближайшее время, и Тихон провел четыре оставшихся до него дня в медитациях и упражнениях по набору Ци. Все шло вроде бы хорошо, но перед глазами Коростылева постоянно стояла сцена, как его будущий противник ломает спины незадачливым соперникам. А Тихон не горел желанием последовать их примеру. В день, когда была назначена схватка, Коростылев пришел немного раньше обычного и сразу заперся в раздевалке. Его подслушивающий аппарат оказался на месте, и Тихон, вставив в уши миниатюрные динамики, начал прослушивать пленку. За несколько дней накопилось порядочно разговоров, но большая часть из них касалась непосредственно управления рестораном. Тут было много любопытного, но Коростылева не интересовали подробности закупок мяса, минуя госснабжение, количество чаевых на одного официанта, взятки сотрудникам ОБХСС и прочие пикантные детали существования ресторана при развитом социализме.

Другие разговоры касались содержания подпольного ринга, но в них имени Тихона не упоминалось. Из этого блока сведений удалось выяснить, что борцов нещадно обманывают, недоплачивая им, по крайней мере, половины причитающейся суммы. Коростылев узнал размеры ставок и едва сдержал возглас удивления, услышав такие гигантские суммы. Выяснилось так же, что на боях обожают присутствовать партийные бонзы и высокие чины из милиции и КГБ. Этим объяснялось то, что ринг не прикрывали, несмотря на его явную противозаконность.

Но два разговора подтвердили худшие опасения Коростылева. Один из них начался вполне обыденно. Некто зашел к Торию Ильдасовичу, и они несколько минут болтали о женах, детях, дачах и погоде. Но вскоре тема сменилась. - Я тут кое-чем недоволен, Торий. - Вдруг сказал неизвестный. - Не может быть! - В голосе Севастопольского явно слышался ужас. - Этот твой... Как его там?.. Непотопляемый... - Неистребимый... - Ну да! Так вот, он продолжает меня раздражать. - О! На счет него - не беспокойтесь. Все будет сделано. Конкретно. - К нам из Японии прибыл один человек. Представитель якудза. Он русского происхождения, но с малолетства обучался у самураев. Настоящий мастер ниндзюцу. - И?

- Он уже ликвидировал четверых слишком зарвавшихся товарищей. Теперь очередь за Неистребимым. - Я посмотрю, как он это сделает. - Пообещал неизвестный, и беседа вновь повернула на не интересующие Тихона темы.

Второй разговор следовал непосредственно за предыдущим. Севастопольский секретничал с обладателем густого, почти что инфразвукового баса. Его обладатель сносно изъяснялся по-русски, но в его словах чувствовался сильный акцент. Основной его особенностью было отсутствие звука "л". В этот раз Торий Ильдасович не отвлекался на лирические рассусоливания и начал сразу с дела:

- Вы должны убить Неистребимого. - Без проблем. - Учтите, он профессионал не чета тем, с которыми вы боролись в прошлых встречах. - Я смотрел запись. Справлюсь. Не первый раз. - Смотрите. Он может быть очень опасен. - Озабоченно проговорил Торий Ильдасович. В ответ на это ниндзя лишь гулко расхохотался.

LXIV. СМЕРТЕЛЬНЫЙ БОЙ.

Последний разговор лишь подтверждал решимость Севастопольского избавиться от Тихона.