Пропахав несколько клумб, едва не вписавшись в растущую прямо посереди пешеходной дорожки ель, которая обильно усеяла иглами и мелкими веточками пол кабины и колени сидящих, националисты свернули вслед за машиной Тихона. И увидели, что теперь белая девятка мчится им навстречу.

Со стороны Коростылева это был весьма рискованный маневр, стрельба из трех стволов могла превратить его в некое подобие решета, но Шраму было позарез необходимо хоть как- нибудь ограничить маневренность бандитов и он развернулся. В девятку мог палить лишь один боевик, к тому же одурманенный наркотиком. Он быстро выпустил в воздух и асфальт весь боезапас, а единственный выстрел Тихона вдребезги разнес ветровое стекло москвича и ранил бандита, сидевшего в центре.

Еще раз повернув, Тихон направил автомобиль в сторону проспекта Вернадского. "Москвич" не отставал, и Коростылеву пришлось вести машину зигзагами, постоянно перестраиваясь из ряда в ряд.

Ветровое стекло теперь не мешало массированному огню, но бивший в лица преследователей ветер сбивал прицел, и лишь несколько выстрелов смогли пробить багажник. Проспект Вернадского обе машины проскочили на красный свет, оставив после себя несколько врезавшихся друг в друга автомобилей.

Гаишник, видя такое безобразие, немедленно сообщил на Центральную приметы нарушителей. Виляя, Коростылев подгадал момент и резко пошел влево, на бульвар посреди Университетского проспекта. Нацисты свернуть не успели и покатили дальше, прижимаясь влево. Огибая клумбы, на их вершинах торчали поливочные краны, Тихон заехал за дворницкую будку, добротный сарай, покрытый густой зеленой краской, и на мгновение дал по тормозам, пропуская погоню. "Москвич" проскочил, и Коростылев воспользовался возможностью самому стать преследователем. Седой выбрал проход и свернул на бульвар, рассчитывая на то, что впереди, как он помнил, находится огромный рекламный щит, преграждающий выезд, и жертва неминуемо должна застрять у него. Но Шрам на помятой девятке вдруг оказался справа и сзади. Петр Сергеевич начал тормозить, бандиты, не удержавшись, повалились вперед, а Тихон хладнокровно всадил оставшиеся пули в передок "Москвича". Одно из отверстий пришлось на бензобак, и машина вспыхнула. Из неё опрометью кинулись нацисты во главе с Бешеным, больше обеспокоенные не стрельбой по обидчику, а спасением своих жизней. Через тридцать секунд машина взорвалась, но в ней уже никого не было. Боевиков лишь немного подбросило воздушной волной и повалило на землю. Пока они приходили в себя, Коростылев развернулся, выехал с аллеи и свернул во дворы, нагло проехав мимо отделения милиции. Остановив машину около гостиницы "Спутник", Шрам причесался, исследовал бардачок. Там оказалось несколько обойм с патронами, глушитель и немного денег. Конфисковав все это как законные трофеи, Тихон вылез из машины м не торопясь пошел к станции метро.

XXII. У ЗАГОРУЙКО.

От станции метро "Ленинский Проспект" Коростылев позвонил Павлу Сергеевичу. Тот, несмотря на вечернее время, оказался на месте и пригласил Тихона на одну из зарезервированных за отрядом "Гамма" квартир на Профсоюзной улице.

Через полчаса, как они и договорились, Шрам уже поднимался в лифте на восьмой этаж сталинского дома. Найдя нужную дверь, Коростылев надавил на кнопку звонка. Открыл ему сам Загоруйко. - Что такого срочного? - Прямо с порога поинтересовался Павел Сергеевич. - Да почти ничего. - В тон ему ответил Тихон. Он разулся и прошел внутрь.

Квартира напоминала военный склад. По периметру стояли разномастные зеленые ящики с оружием, патронами, в углу кучей валялись завернутые в целлофан камуфляжные костюмы. - Что, впечатляет? - Усмехнулся Павел Сергеевич, и похлопал по плечу замершего в дверях Коростылева:

- Наша небольшая база. Здесь и переночевать можно, и здоровье поправить. - А компьютер есть?

- Как же?! Обижаешь!

- Тогда, - Тихон извлек из кармана дискеты, - Это надо распечатать.