- Теперь не отвертишься... Они выпили, поцеловались. - Так когда, ты говоришь, он придет? - Спросил Шрам, немного отстраняясь от пытающейся расстегнуть его рубашку Клавы. - Кто?

- Да Бешеный!

- Не знаю... Забудь ты про него!.. Где там твой мальчик?.. Тихон взял с собой только два шприц-тюбика, выданных Загоруйко. И, как он прикинул, пришла пора употребить один из них.

Достав, незаметно от Эльвиры, пластиковый мешочек с иглой, Коростылев, держа шприц между пальцев, крепко обнял девушку. Она тут же подняла головку и начала просовывать свой язычок сквозь его губы. Отвечая на любовную игру, Коростылев, в то же время, снял колпачок с иглы, вонзил её в шею Эльвиры и сжал капсулу, вводя сыворотку правды. - Что это? - Дернулась Эльвира. Извини, но так надо... - С непонятной грустью проговорил Тихон.

Он, несмотря на яростное сопротивление, привязал Клавдию Васильевну к стулу. Борьба должна была ускорить действие препарата. - Так где Бешеный? Опять повторил свой вопрос Коростылев. Девушка уже впала в легкий транс и ответила чисто механически:

- Не знаю. - Когда он должен придти?

- Не знаю. Шрам задумался. Вроде бы она не должна врать. Или она действительно не в курсе?

Вдруг громко хлопнула входная дверь, и раздался громкий голос Бешеного:

- Клавка, ты дома?

- Да, - Ответила Клава.

XXVII. ПРИХОД БЕШЕНОГО.

Разговором с главным редактором "Вогинуса", Ильей Станиславовичем Курбским, Бешеный остался доволен. Судя по реакции издателя, тот был достаточно напуган и готов выполнять все предписания Говоркова. Надо бы, конечно, проследить за этим, но написание романов, как догадывался Савелий, дело не одного дня и даже недели, и поэтому с очередным визитом к Курбскому можно не торопиться. Около ресторана "Пекин" бежевая "Нива" свернула, узкой улочкой проехала до Белорусского вокзала и покатила по Ленинградскому проспекту. В районе станции метро "Сокол" у боевиков РНИ была одна из конспиративных квартир, куда и направлялся Савелий Говорков.

Едва открыв дверь, Бешеный был встречен мощным многоголосым храпом и волной почти что тюремного запаха, запаха людей хронически страдающих расстройством желудка и метеоризмом.

Пройдясь по комнатам, Савелий осмотрел отсыпающихся боевиков и на кухне обнаружил единственного бодрствующего во всей хате. Петр Сергеевич, Седой, очевидно недавно закончил чистить свой пистолет, который лежал перед ним на кухонном столе, и теперь раскладывал замысловатый пасьянс. Увидев начальника, Седой смешал карты и начал складывать их в колоду. - Ну чего? Присел Бешеный на табуретку напротив Петра Сергеевича. - Ничего обнадеживающего. - Старый бандит движениями профессионального шулера начал тасовать карты. - Дело давай. - А дела такие... - Вздохнул Петр Сергеевич:

- По базе адресов по Москве нашли мы этого Коростылева. Я сходил к нему с ребятами. Часов эдак в пять утра. Но его там не оказалось. Только телка, его жена. Мы попробовали из неё что-нибудь вытащить, а она как рыба об лед, молчит. Зоя Космодемьянская. Ну, и пришлось её прирезать... Мудак. - Констатировал Бешеный:

- Мочить-то зачем было?

- Да у ребят молодое взыграло. Ты знаешь, как я этого не люблю... Я запретил, а они по-своему поняли... Что с них взять?

- Ладно, - Савелий махнул рукой:

- Сделанного не воротишь. Теперь давай, что ещё узнать удалось?

- Да почти ничего. Работал он десяток лет в гэбухе. Попал под сокращение в восемьдесят шестом. Потом три года был охранником на военном заводе и все. - И все?! - Раздраженно повторил Говорков. - И все. Подтвердил Седой: - Последние пять лет как отрезало.