– Только не говори, что тебе понадобилась упаковка теннисных мячей.

Джек покачал головой:

– Ну, нет. Разве бы я посмел поднять тебя из‑за теннисных мячей с утра пораньше в воскресенье?

– Рад слышать. – Эйб открыл и раздвинул решетку. Видел экономический раздел утренней «Таймс»? Они еще смеют утверждать об экономическом подъеме.

Не верь. Все мы плывем на «Титанике» навстречу приближающемуся айсбергу.

– Эйб, сегодня слишком приятный денек для экономического краха.

– Ладно, ладно, – пробормотал Эйб, отпирая и открывая дверь. – Давай продолжай закрывать на все глаза. Но день грядет, и погода здесь ни при чем.

Отключив сигнализацию, Эйб направился в глубь магазина. Джек не последовал за другом. Он подошел к отделу теннисных ракеток и примерился к улучшенной модели «Принц». После некоторого колебания он все же отложил ее. И хотя сегодня он нуждался в любой помощи, на которую только мог рассчитывать, но чести еще не потерял. Он будет играть обычной ракеткой, поэтому взял «Вилсон Триумф». Рукоятка удобно входила в руку, и сетка ракетки уже была хорошо натянута.

Джек уже собирался крикнуть, что возьмет эту ракетку, но не сказал ничего, увидев в конце прохода Эйба, уставившегося на него.

– И из‑за этого ты оторвал меня от завтрака? Из‑за теннисной ракетки?

– И из‑за мячей тоже. Мне нужны и шарики.

– Чего‑чего, а их у тебя хватает. И даже с избытком, чтобы так поступать со мной! Ты же говорил о чем‑то срочном.

Джек ожидал подобной реакции. Только воскресным утром Эйб позволял себе вкушать запретную пищу: копченую рыбу и еврейский хлеб. Первое было под запретом из‑за повышенного кровяного давления Эйба, второе ‑из‑за лишнего веса.

– Но это правда срочно. Я уже пару часов как должен играть с отцом.

Брови Эйба удивленно поднялись, и его лоб покрылся морщинами прямо до того места, где когда‑то начиналась шевелюра.

– С отцом? Вначале – Джия, теперь – отец. Что, объявили неделю всенародного мазохизма?

– Я люблю отца.

– Тогда почему же ты всегда возвращаешься в траурном настроении из этих увеселительных прогулок в Джерси?

Потому, что он хороший парень, который как заноза в заднице.

Они оба прекрасно понимали, что дело далеко не только в этом, но по молчаливому соглашению никогда не обсуждали эту тему.

Джек заплатил за ракетку и пару упаковок с мячами «Пени».

– Я привезу тебе помидоры, – сказал он, когда Эйб закрыл решетку на витрине.

Эйб просиял.

– Вот это здорово! Как раз сезон. Привези.

Следующую остановку Джек сделал «У Хулио», где взял машину, которую Хулио хранил для него: «корвет» 63‑го года с черным открывающимся верхом и улучшенным вариантом двигателя. Отличная машина на каждый день. Вообще‑то она была не в стиле Хулио, но ведь он за нее и не платил. Джек увидел ее в витрине магазина подержанных машин и дал Хулио денег, чтобы тот купил и зарегистрировал машину на свое имя. Так что официально эта машина принадлежала Хулио, но Джек платил страховку и арендную плату за гараж, поэтому имел преимущественное право использовать автомобиль в тех редких случаях, когда нуждался в этом.

Сегодня был как раз такой случай. Хулио заправил машину и ожидал Джека. А кроме того, со времени, когда Джек брал машину в последний раз, она очень преобразилась. Хулио украсил автомобиль по своему вкусу. На левом заднем окне он повесил движущуюся пуку, изображающую «привет», с другого окна свешивались какие‑то неопределенные квадратики, а на заднем окне Хулио прикрепил маленькую собачку, качающую головой, глаза которой светились в унисон с задними фарами.

– И ты считаешь, что я поеду со всем этим? – спросил Джек, одарив Хулио, как ему казалось, уничтожающим взглядом.