Калабати по‑настоящему разозлилась.

– Ганди имеешь в виду? Ты не мог бы...

– Бедная Бати. – Он улыбнулся, заметив злость, появившуюся у нее на лице. – Я действительно разочарован, что ты так ничего и не поняла. Неужели ты действительно думаешь, что после той роли, которую он сыграл в разделении моей страны, я буду сидеть сложа руки?

– Но Саваркар был с...

– Да, Саваркар стоял за Годзе и Апте – исполнителями убийства, он пытался выполнить свое предназначение. Но кто, как ты думаешь, стоял за Саваркаром?

Нет! Не может быть! Неужели ее брат – человек, которого некоторые их соотечественники называют «преступником века»?

Но Кусум продолжал говорить, а она заставила себя слушать.

– ...Мы хотим возвращения Восточной Бенгалии. Бенгалия должна быть единой.

– Но ведь Восточная Бенгалия теперь – Бангладеш. Ты же не думаешь...

Я найду возможность. У меня есть время и ракшасы. Я найду способ, поверь мне.

Комната завертелась в глазах Калабати. Кусум, ее брат, ее приемный отец, опора ее жизни все эти годы, все дальше и дальше отдалялся от реальной жизни, отдавая себя целиком мести и фантазиям о власти, которые родились в его воспаленном воображении.

Кусум сошел с ума. И осознание этого убивало Калабати. Она всю ночь пыталась игнорировать правду, но больше этого нельзя было делать. Она должна уйти от Кусума. Бежать!

– Если кто и может найти способ, то, безусловно, это ты, – сказала Калабати, вставая, чтобы уйти. – Я рада буду помочь, чем смогу. Но сейчас я устала и хотела бы пойти в...

Кусум преградил ей путь.

– Нет, сестричка. Ты останешься здесь. Мы покинем Америку вместе.

– Покинем Америку? – Комок страха подкатил к горлу бедной женщины. «Надо выбираться с этого корабля». – Я не хочу покидать Америку.

– Я думал об этом. Поэтому и оборудовал эту каюту капитана. – В его голосе не было ни злобы, ни особых угрожающих интонаций. Он скорее напоминал все понимающего родителя, разговаривающего со своим непослушным ребенком. – Я отвезу тебя назад в Индию.

– Нет!

– Это для твоей же пользы. Уверен, что во время плавания ты поймешь свою ошибку, поймешь, что избрала неправильную жизнь. У нас появился шанс сделать что‑то для Индии, единственный шанс – очистить свою карму. Я сделаю для тебя столько же, сколько сделал для себя. – Он с жалостью посмотрел на сестру. – Твоя карма загрязнена не меньше, чем моя.

– У тебя нет права!

– У меня есть больше, чем право. Это мой долг!

Он вышел из каюты и захлопнул дверь. Калабати бросилась к двери, но не успела схватиться за ручку, а лишь услышала звук закрывающегося замка. Она стала стучать в дверь.

– Кусум, выпусти меня! Пожалуйста, выпусти меня!

– Выпущу, когда выйдем в море, – ответил он.

Калабати слышала, как он прошествовал к стальному люку, и почувствовала, как внутри нее растет обреченность. Теперь ее жизнь больше не принадлежала ей. Ступив на этот корабль, она обрекла себя на недели в море в обществе безумца, даже если он и ее брат. Она должна выбраться отсюда! Отчаяние охватило ее.

– Джек будет искать меня! – возбужденно выкрикнула она и тут же пожалела о своей вспышке. Не надо было бы вмешивать Джека в эту историю.

– С чего это вдруг он станет искать тебя? – Кусум медленно и тихо задал этот вопрос.

– Потому что... – Она подбирала слова, не могла же она позволить брату догадаться, что Джек был на корабле и видел ракшасов. – Потому что весь день мы были вместе. Завтра он хотел заехать за мной и, конечно, будет искать меня.